Хождение Игумена Даниила

Хождение игумена Даниила

Фрагмент книги «Житие и хождение игумена Даниила из Русской земли»Хождение игумена Даниила, список первой половины XVII века.

«Житие и хождение игумена Даниила из Русской земли» (Житие и хождение Даниила, Русьскыя земли игумена) — памятник паломнической литературы Киевской Руси XII века в жанре хождений, посвящённый путешествию в Святую землю игумена Даниила, которое было осуществлено им между 1106 и 1108 годами.

Одно из древнейших русских описаний паломничества в Святую землю, которое послужило образцом для последующих описаний, а также является одним из наиболее заметных произведений древнерусской литературы в целом.

«Хождение…» было очень популярным на Руси, сохранилось более 150 его списков.

В центре внимания произведения — описание христианских святынь. Одновременно изображены быт местного населения — мусульман и христиан, рассказывается о земледелии, скотоводстве, садоводстве, рыболовстве.

Книга состоит из многих коротких глав (разделов), среди них:

  • О пути в Иерусалим
  • О Ефесе граде
  • О Патме острове
  • О Кипрьстем острове
  • О горе, идеже Святая Елена крест поставила
  • О Финияне
  • О горе Армаф
  • О Иерусалиме
  • О церкви воскресения Господня
  • О месте среди земля, идеже распяться Христос
  • О месте лобном
  • О жертвенице Аврамове
  • О столпе Давыдове
  • О дому Уриеве
  • О веси Вифание
  • О веси Гепсимание
  • О месте гроба Святыа Богородица
  • О пещере, идеже предан бысть Христос
  • О Вифлеоме
  • О горе Хевроне
  • О Кеесарии Филипове
  • О Галилеи и о мори Тивириадьстм
  • О Самарии
  • О Иордане реце и другое

Большое количество экономических и географических данных выгодно отличает «Хождение» от других описаний Палестины.

«Житие и хождение игумена Даниила из Русской земли» можно рассматривать как первое историческое литературное произведение, где отражен уровень знаний образованных людей Древней Руси об экономической географии других стран.

Существуют два французских, немецкий и английский переводы, изданные в XIX веке.

Примечания

  1. Относительно времени путешествия нет полной ясности. Первоначально полагали что путешествие совершалось в 1113—1115 годы, затем его рассчитали как 1106—1108 годы, а теперь считается наиболее вероятным, что оно имело место в 1104—1106 годах.
  2. Житие и хождение игумена Даниила из русской земли на сайте Пушкинского Дома РАН

Литература

«Хождение» игумена Даниила в Святую землю

У истоков древнерусской литературы путешествий стоял памятник, созданный игуменом Даниилом. В начале XII в. он посетил Палестину и описал свое путешествие в сочинении «Житие и хождение Даниила, Русской земли игумена». Сведений о личности и судьбе автора мало, что рождает в науке споры о том, кем был Даниил, когда и с какой целью совершил путешествие. Возможно, Даниил был постриженником Киево-Печерской обители, игуменом одного из черниговских монастырей. В составе небольшой группы русских паломников он был отправлен на христианский Восток с какой-то дипломатической или церковной миссией. Об этом свидетельствуют знаки уважения к нему, явно не рядовому паломнику, со стороны иерусалимского короля Балду и на. Вопрос о том, кем Даниил был до принятия монашества, среди исследователей не имеет однозначного решения. Например, В. В. Данилов склонен видеть в нем вотчинника-земледельца, а Б. А. Рыбаков – человека, причастного к военному делу, судя по профессиональным описаниям увиденных им фортификационных сооружений. Долгое время ученые относили путешествие Даниила в Святую землю, длившееся более двух лет, к 1113–1115 гг.; затем, основываясь на анализе исторических реалий, – к 1106–1108 гг. Однако, согласно последним разысканиям, оно могло состояться еще раньше – с 1104 г. по 1106 или 1107 г.

В путь паломник отправился «понужен мыслию своею и нетрьпѣнием», «похотѣхъ видѣти святый град Иерусалимъ и Землю обѣтованную». Описание путешествия Даниил начинает с Константинополя, ничего не сообщая о маршруте из Руси до Царьграда. Видимо, этот путь паломнику представлялся хорошо известным или не заслуживающим описания. Из Константинополя по Средиземному морю Даниил добрался до Иоппии в Палестине, а оттуда с группой паломников «по суху» отправился в Иерусалим. Поселившись в «метохе» (подворье) монастыря Святого Саввы, он совершал поездки по стране, посещая места, связанные с событиями библейской истории. Так как «сего пути нелзѣ въскорѣ створити», в Палестине русский паломник провел 16 месяцев.

Путешествие Даниила проходило с большим риском для жизни: путь от Иоппии до Иерусалима, по его словам, был «тяжекъ и страшенъ зѣло», поскольку на горных дорогах паломников подстерегали «разбойники- сарацины». Столь же опасным было путешествие от Иерихона к Иордану: «путь тяжекъ велми. Ту мнози человѣци задыхаються отъ зноя и исчезаютъ, от жажи водныя умираютъ». Передвигаться по Палестине русскому паломнику приходилось в условиях военного времени, крестовых походов и племенной вражды кочевников. Несмотря на трудности, Даниилу удалось несколько раз побывать на Иордане и Мертвом море, посетить лавру Святого Саввы, Вифлеем и Хеврон, совершить с отрядом крестоносцев большое путешествие в Галилею, где он увидел Тивериадское озеро, осмотрел Фавор, Назарет, Кану Галилейскую. Затем Даниил через Кесарию и Самарию вернулся в Иерусалим.

Главная задача русского паломника – не только «поклониться Гробу Господню», но описать «желанную ту землю и места святаа», где Христос «претерпе страсти нас ради грешных». Подходя к Иерусалиму, он испытывает чувство великой радости до «слез пролития». С благоговением Даниил описывает священные для христиан места, при этом предметы материального мира обретают непреходящую духовную ценность, окружаются ореолом чудесного, связанного с библейскими преданиями. Вот место, откуда был вознесен на небо в огненной колеснице пророк Илия; здесь расположена пещера, в которой постившегося Иисуса пытался искусить дьявол, а там находится скамья, где лежало тело Христа, снятое с креста.

«Хождение» Даниила – органический сплав реального и легендарного, канонического и запрещенного официальной церковью. Русский паломник, воскрешая в памяти, а затем излагая на бумаг е события Священной истории, не раз обращался к апокрифическим сказаниям. Он обстоятельно поведал о том, что внутри церкви Воскресения за алтарем находится «пуп земли», а рядом камень, на котором был крест, где распяли Христа, а под камнем – голова Адама. Когда Христа распяли, камень треснул и кровь Спасителя «сниде… на главу Адамову и омы вся грѣхы рода человѣча».

Даниил был хорошо подготовлен к хождению, ибо знал из Священного Писания историю тех мест, по которым пролегал путь русских паломников. Его произведение пронизано пафосом радостного узнавания известного по книгам и, возможно, по рассказам тех, кто совершил хождение до него. Однако собственных знаний и личного опыта паломнику недоставало, он признавал, что «невозможно бо без вожа добра и безь языка испытати и видѣти всѣхъ святыхъ мѣстъ», и, путешествуя по Палестине, не жалел «худого своего добыточка» на оплату проводников и «гидов». Осведомленность, которую проявил автор «Хождения» в описании достопамятных мест христианского Востока, можно объяснить тем, что в пути его опекал монах из монастыря Святого Саввы, «свят, и стар деньми, и книжен ведьм и».

Большое внимание в «Хождении» уделено природе Палестины, экзотическому для русского человека миру. В отдельных очерках пейзажные зарисовки занимают от трети до половины объема. Даниила поражает разнообразие южной природы, которая то «добра и многоплодна», то сурова к людям. Хотя вокруг Иерусалима гористая и безводная местность, по словам паломника, па камнях и без дождя «родиться пшеница и ячмень изрядно: едину бо кадь всѣявъ и взяти 90 кадей, а другоици 100». Природному феномену Даниил дает типично средневековое истолкование – Бог благословил эту землю. «Райскими» представляются Даниилу окрестности горы Хеврон, где земля «пшеницею, и вином, и маслом, и всяким овощом обидна есть зѣло, и скотом умножена есть». На фоне богатства растительного и животного мира Палестины контрастно выглядит описание Мертвого моря, безжизненного и убивающего все живое. Действительно, вода в Мертвом море до такой степени насыщена солями, что рыбы и ракообразные в ней не живут, а дно содержит залежи асфальтовых пород, которые нередко всплывают на поверхность, – все это служит Даниилу реальным комментарием к библейской истории о гибели городов Содома и Гоморры. Религиозно-символический пейзаж в «Хождении» призван напомнить читателю о гневе Всевышнего, неизбежности Страшного Суда и «вечной муке», которая ждет грешников в аду.

Пейзажные зарисовки в произведении могут иметь и вполне реальный характер, например, в тех случаях, когда Даниил рассказывает об условиях путешествия. По его словам, путь от Иерусалима к Иерихону был «тяжек велми и страшенъ», так как лежал через высокие горы и глубокие ущелья. От Иерихона до Иордана караван паломников шел по песчаной равнине, однако путь был тоже «тяжекъ велми»: «Ту бо море Седомское близь от пути того: изходит духъ зноенъ смердящь, зноит и попаляеть всю землю ту». Природа может выступать как часть архитектурного пейзажа. Например, Даниил отмечает, что кельи в лавре Святого Саввы лепятся высоко на скалах, «яко звѣзды на небеси утвержены», и что рядом нет ни «рѣки, ни потока, ни кладязя», только монастырский колодец, в котором вода «сладка и студена зѣло», а в окрестных горах, где много пещер, водятся барсы и дикие ослы.

Практицизм и наблюдательность Даниила сказываются в том, что он берет на заметку, чем богата та или иная местность. Русский путешественник отмечает, что остров Самос славится рыбой, Хиос – смолой и вином, Патмос – скотом. Остров Родос, по словам Даниила, знаменит тем, что здесь «был Олегъ князь русскый 2 лѣтѣ и 2 зимѣ». Это единственное, а потому имеющее большую ценность историческое свидетельство о пребывании черниговского князя Олега Святославича, скорее всего, в качестве почетного пленника на греческом острове Родос. Лаврентьевская летопись лишь сообщает о его ссылке половцами «за море Царюграду» в 1079 г., а через четыре года – о возвращении «из грек» в Тмутаракань. Практический склад ума, хозяйственная сметка Даниила приводят к тому, что даже героев христианской мифологии он изображает в бытовой обстановке, в повседневной работе: пророк Елисей опресняет воду, Богородица занимается ткачеством, Христос с апостолами ловит рыбу в Тивериадском озере. При этом Даниил не забывает описать рыбу, которую любил есть Иисус, – сладкая на вкус, она видом напоминает карпа, – и упомянуть, что паломники пробовали ее «многажды». Мелочи быта «заземляют» высокие образы библейской истории, делают их ближе к читателю.

Поразительна разносторонность интересов русского путешественника. Кроме религиозных раритетов, он описывает оросительную систему у Иерихона, рассказывает о добыче фимиама, древесной ароматической смолы, на острове Кипр, отмечает особую планировку Иерусалима, построенного в форме четырехконечного креста. Обстоятельны выполненные им описания архитектурных сооружений: мраморных колонн, расписанных сводов, мозаичных полов палестинских храмов. Краткие зарисовки полны «зримых» деталей, помогающих читателю представить то, что видел Даниил «очима своима грешныма».

Один из самых подробных искусствоведческих очерков посвящен церкви Воскресения Господня в Иерусалиме. В описании Даниил отмечает круглую форму храма, который в длину и в ширину «равно имеет 30 сажень», приводит сведения о количестве столпов и дверей, рассказывает о расположении и тематике мозаичных изображений. Особенно ему запомнилась композиция над хорами: «…исписани суть пророци святии мусиею, яко живи стоять». Даниил обращает внимание на необычное завершение церкви: камень нс до конца сведен, но расперт каркасом из тесаного дерева, так что она без верха, ничем нс покрытая стоит. Поразила паломника и церковь Святая Святых, которая «дивно и хитро создана», а «красота ея неоказания есть». Она расписана снаружи, вымощена мраморными плитами; ее двери окованы позолоченной медью, а купол изнутри покрыт мозаикой.

Даниил знакомит читателя с историей церкви Святая Святых. Он отмечает, что древний иерусалимский храм, бывший на этом месте, разрушен, а новый возведен «старейшиной сарацинским по имени Амор». Мечеть, построенная в VII в. халифом Омаром I, позднее была обращена крестоносцами в церковь. Описывая тот или иной памятник, паломник обязательно указывает на его внешний вид, степень сохранности, устройство, размеры, материал, расстояние, на котором он находится от другой почитаемой христианами святыни.

Стремясь к предельной конкретности изображаемого, Даниил измеряет расстояния длиною то перелета стрелы, то броска камня: «А отъ Въскресениа Христова до Святаа Святыхъ есть вдалѣе яко дважди дострѣлити можеть». Незнакомые русскому читателю объекты природного мира автор «Хождения» обязательно дает в сопоставлении с родным и знакомым, мысленно преодолевая большие расстояния и не теряя на чужбине своей духовной связи с Русской землей. Так, например, описывая граб («зигию»), Даниил отмечает, что «яко олха образом древо то»; кипарис напоминает ему ветвями сосну, а стволом липу. Реку Иордан он сравнивает с русской Сновью на Черниговщине. Обе имеют быстрое течение и извилистое русло; вода в них мутная, но приятная на вкус, полезная для здоровья: «ни с нея болѣть, ни пакости во чревѣ человѣку». Чтобы читатель поверил в правдивость рассказа, паломник пишет, что сам «измѣрих и искусих», «перебредя» реку с одного берега на другой. Сравнение – излюбленный прием автора «Хождения», так как позволяет создать точный до мельчайших деталей, запоминающийся образ описываемого предмета. С этой целью Даниил указывает, что Распятие Господне «выше копья», а камень, на который оно было водружено, «круглый, вроде маленькой горки».

Другой прием, часто используемый Даниилом, – описание путем «нанизывания» предметов, объем которых постепенно уменьшается, что напоминает русскую матрешку или сказочный прием, когда герою, чтобы лишить злодея жизни, необходимо было найти дуб, а на нем сундук, в сундуке утку, в ней яйцо, а в яйце иголку. Подобно этому, Даниил, описывая остров Кипр, фокусировал внимание на высокой горе, где святая Елена поставила крест для изгнания бесов и исцеления недужных, вложив в него «гвоздь Христов». Описание строилось по принципу «от большого к малому» (остров – гора – крест – гвоздь), при этом «малое» – самое существенное для Даниила, так как связано с сакральным миром.

Для стиля произведения характерен лаконизм, даже скупость языковых средств. Даниил избегает слов с абстрактным значением, предпочитая лексику конкретно-бытового характера. Эпитетика «Хождения» отличается традиционностью, повторами одних и тех же определений («красна», «дивна», «благословенна»). Эпитеты обычно носят описательный или оценочный характер: «добрые» – это земли или проводники; «великая» – это река или милость. Язык «Хождения» близок к разговорному, по-народному выразителен и образен, часто за счет тавтологических оборотов («много множество», «запечатаны печатаю»). Среди синтаксических конструкций преобладают простые и сложносочиненные предложения, реже встречаются сложноподчиненные предложения с придаточным определительным.

Особый ритм повествованию придает господствующая в нем перечислительная интонация: «И на той же горѣ Елеоньстѣй есть пещера глубока… и в той пещерѣ и гроб святыя Пелагии блудници. И ту есть столпникъ близь, муж духовенъ велми».

В простоте речи игумена Даниила нельзя видеть проявление «скудоумия» и «бесталанности» древнерусского автора. В своей работе он сознательно руководствовался принципом «писать не хитро, но просто», ориентируясь на большую аудиторию читателей – «верных людей», которым чтение заменило бы путешествие по святым местам. В сочинении игумена Даниила есть своя поэзия; по определению Н. И. Прокофьева, это «поэзия простоты и ясности».

Несмотря на свою фактографичность, повествование в «Хождении» не лишено внутренней экспрессии, особенно в передаче эпизодов, связанных с распятием Христа. Даниил указывал на место близ Голгофы, куда «притече скоро святая Богородица. Тщаше бо ся, текущи вслѣд Христа, и глаголаше, в болѣзни сердца своего слезящи: “Камо идеши, чадо мое? Что ради течение се скорое твориши? <…> Не молча отъиди мене, рожшаа тя, дажь ми слово, рабѣ своей”». Слова церковного песнопения, исполняемого в пятницу Страстной недели, он вкладывает в уста Богородицы, «оживляя» сцену последней встречи матери и сына. Глубину материнского горя Даниил передает, насыщая текст словами, обозначающими эмоциональное действие: «…и узрѣ с горы тоя сына своего распинаема на крестѣ, и видѣвши, ужасеся, и согнуся, и сѣде, печалию и рыданиемъ одръжима бѣаше». В экспрессивно-эмоциональном ключе выполнена кульминационная сцена «Хождения» – описание пасхальной службы в церкви Воскресения Христова, когда собирается «людий бе-щисла много множьство», от их криков «Господи, помилуй!» все вокруг гудит и слезы льются ручьями. Даже человек с каменным сердцем, по свидетельству Даниила, не может оставаться равнодушным и плачет, обращая взор внутрь себя и вспоминая свои прегрешения. Таким образом, простота стиля «Хождения» Даниила не исключает его подвижности и разнообразия; использования и живой разговорной, и риторически возвышенной речи, насыщенной церковнославянизмами в рассказе о событиях Священной истории.

Повествование от первого лица придает «Хождению» характер непосредственности и задушевности. Постоянные ссылки автора на свой личный опыт в изучении христианских святынь, когда он считает количество столпов и дверей в храмах, измеряет Гроб Господень, пробует воду из Иордана и рыбу из Тивериадского озера, документируют рассказ паломника, как отсылки к Библии и устным свидетельствам «вожей добрых». Даниил готов вступить в полемику с другими странниками, которые говорят неправду, например, о «свѣтѣ небеснѣм: како сходит ко Гробу Господню». По мнению Даниила, это не голубь и не молния, ибо «невидимо сходит с небеси» и зажигает лампады. Небесный свет в его описании не похож на земной: пламя его красно, как киноварь, и несказанно светится.

Игумен Даниил ощущал себя посланцем Руси и выражал заботу о родине в характерной для священнослужителя форме – возжигая лампады в храмах от всей Русской земли, а не от отдельного монастыря или княжества; молясь «за князь русскых, и княгинь, и дѣтей ихъ, епископъ, игуменъ, и боляръ, и дѣтей… духовных, и всѣх христианъ». Он полон гордости за родину, когда во время торжественного пасхального богослужения король Балдуин с почетом проводит русскую делегацию через толпу паломников. Даниил с удовлетворением отмечает, что свои свечи русские зажигают непосредственно от свечи короля, а от их огня и все остальные. В том, что лампада, поставленная Даниилом на Гроб Господень от Русской земли, зажглась, как и греческие лампады, а «фряжская» нет, он видит символический знак — особую милость Бога к православному миру, к которому паломник принадлежал. В храме Святого Саввы Даниил оставил поминание за всех русских князей, которых он перечислил, как отмстил историк В. Л. Янин, в строго иерархическом порядке, следуя системе старшинства, разработанной как средство против усобиц по инициативе Владимира Мономаха на княжеских съездах конца XI – начала XII в. Тем самым Даниил ратовал за устойчивость политического устройства Русского государства.

Хотя паломник в соответствии с литературной традицией самоуничижения пишет, что путешествовал по святым местам «во всякой лѣности и слабости и во пьянствѣ, и вся неподобная дѣла творя», текст «Хождения» свидетельствует об обратном – о незаурядности ума и развитом эстетическом вкусе автора. Даниил – сын своего времени, и потому его «Хождение» отражает уровень осознания ценности человеческой личности, характерный для раннего Средневековья. Даниил упомянул имена паломников своей «дружины» и указал, откуда они родом (судя по именам, это киевляне и новгородцы – Здеслав Иванкович, Горослав Михалкович, «Кашкича два»; люди светские). Однако развернутую характеристику он дал только королю Балдуину. В его изображении католик и крестоносец, иерусалимский король Балдуин (Балдвин) предстает как идеальный правитель, воин и дипломат, «мужь благодѣтенъ и смѣрен велми и не гордить ни мала». Он разрешил Даниилу осмотреть оборонительные сооружения Иерусалима и городскую цитадель – башню Давида, которую усиленно охраняли и внутрь никого не пускали.

Утверждая христианство как передовую идеологию эпохи, Даниил в заключительной части «Хождения» сформулировал главный «урок», который читатель должен получить, прочитав книгу: «Поистине вера равна добрым делам». Даниил – убежденный сторонник православия, однако это не мешает ему давать объективную оценку людям других вероисповеданий. Характерной приметой духовного облика игумена Даниила является веротерпимость. Путешествуя по Палестине, он отмечал, что мусульмане разрушают христианские святыни, но эти действия воспринимал как обычные в условиях войны: в библейские времена древний Иерусалим был разрушен царем Навуходоносором, а ныне монастыри Святого Евфимия и Святого Феоктиста разорены «сарацинами». Арабы в изображении Даниила – нс только люди, творящие зло, нападающие на караваны паломников и подвергающие их грабежу. Это и радушные хозяева, оберегающие гостя, и неутомимые труженики – земледельцы и скотоводы, виноградари и зодчие; гордый и свободолюбивый народ, не покорившийся завоевателям-крестоносцам.

В своей жизни Даниил руководствовался евангельской притчей о ленивом рабе, которую не случайно привел во вступлении к «Хождению»: раб скрыл талант (денежная единица у древних евреев) господина своего и не получил прибыли. Деятельная натура игумена Даниила проявилась в том, что он сумел осуществить мечту и пройти путем Христа, а в назидание потомкам оставить описание хождения по святым местам.

Произведение игумена Даниила ценно как обстоятельный путеводитель для русских паломников, как источник исторических и археологических сведений о Палестине и Иерусалиме начала XII в. Оно дает представление о знании русскими христианами Священной истории, их литературных вкусах и способностях. Точность и обстоятельность выделяют «Хождение» игумена Даниила среди принадлежащих той же эпохе описаний Святой земли (Зевульф, Иоанн Вирцбургский, Фока). «Хождение» имело не только познавательное, но и большое воспитательное значение, формируя нравственные понятия древнерусского человека. Адресуя путевые записки современникам и потомкам, Даниил стремился, чтобы они «укрепились в вере», «потянулись душой и мыслью» к святым местам и приняли «равную мзду от Бога» с теми, кому удалось совершить паломничество.

Произведение игумена Даниила выдержало испытание временем. Оно дошло до нас в многочисленных списках (более 150), самые ранние из которых восходят ко второй половине XV в. «Хождение» Даниила заложило основы для формирования путевой литературы Древней Руси, и не случайно на него ссылаются и используют как источник все последующие поколения русских писателей-паломников.

Житие и хождение игумена Даниила из Русской земли

Игумен Даниил из Русской земли захотел увидеть город Иерусалим и всю Святую землю. Дошёл он до Иерусалима, обошёл землю Галилейскую и решил описать всё, что видел. Он надеялся, что многие, прочитав об этом, потянутся «душею и мыслию» ко святым местам.

Придя в Иерусалим, Даниил шестнадцать месяцев прожил в монастыре святого Саввы. Все свои деньги он отдавал провожатым, которые показывали ему святые места. К счастью, Даниил встретил в лавре некоего старца, который согласился водить его по всей Святой земле.

Игумен ехал в Иерусалим через Царьград. Оттуда его путь лежал в Эфес, где находится гроб Иоанна Богослова, а также мощи семи отроков эфесских и многих других святых. В стороне, далеко в море — остров Патм, где Иоанн Богослов написал Евангелие. Дорога шла через остров Род, где добывается чёрное благовоние под названием гомфит. Побывал игумен и на большом острове Крит, где царица Елена поставила кипарисный крест. На этом острове собирают ладан.

Продолжение после рекламы:

Последние вёрсты по дороге к Иерусалиму особенно трудно преодолеть: здесь велика опасность нападения сарацинов. А когда наконец открывается вид на Иерусалим, все христиане льют слёзы радости.

В Иерусалимской церкви Воскресения находится Гроб Господень. Это маленькая пещерка, где лежало тело Иисуса Христа Недалеко оттуда и темница, куда посадили Христа перед казнью, и Голгофа, где его распяли. В Иерусалиме много мест, которые напоминают о Ветхом Завете: жертвенник Авраама, столп, где пророк Давид написал Псалтирь, дом Урии. Есть там и двор Иуды, который всё стоит пустым, ибо никто не решается там поселиться. Неподалеку — Овчая купель, где Христос исцелил расслаб­ленного.

В Иерусалиме стоит и церковь Святая Святых. На этом месте Иаков боролся с ангелом и видел во сне лестницу, ведущую на небо. И пророк Давид здесь видел ангела. Старая церковь Святая Святых разрушена, а эта построена начальником сарацинским по имени Амор. Там же, рядом, дом Соломона.

Брифли существует благодаря рекламе:

Село Вифания находится за две версты от Иерусалима. В нем Христос воскресил Лазаря. Село Гефсимания тоже близко от Иерусалима. В нём находится гроб Богородицы. Это небольшая пещерка. Над ней была построена церковь, но её разорили мусульмане. Неподалеку оттуда — пещера, где был предан Христос, и сад, где он молился перед казнью. По дороге оттуда к Елеонской горе находится пещера, где Христос научил апостолов молитве «Отче наш». С Елеонской горы Христос вознёсся; теперь на этой горе есть как бы каменный круглый двор, посредине — «теремок» без верха, а в нём — тот самый камень, с которого вознёсся Христос.

Сам же Иерусалим — город большой и крепкий. Вокруг него — горы и ущелья. Место это безводное, так что все люди и животные пьют дождевую воду. Хлеба хорошие родятся там без дождя и много полезных деревьев растёт.

Путь от Иерусалима к Иордану «тяжек велми и страшен и безводен». Тут высокие горы и много разбойников. А неподалеку — Содомское море.

На Иордане, на том самом месте, где Иоанн Креститель крестил Христа, построен небольшой алтарь и свод. Вода Иордана мутная и вкусная для питья. Рядом — то место, где Илья-пророк вознёсся в небо на колеснице огненной. Сохранилась пещера Иоанна Крестителя, а также пещера пророка Илии.

Игумену Даниилу удалось трижды побывать на Иордане, в том числе в день великого водоосвящения. В этот день множество народу приходит на Иордан. Все поют молитвы, а в полночь купаются в реке.

Оттуда несколько верст до города Иерихона и горы Гаваонской, которые связаны с именем Иисуса Навина. В той же горе есть пещера, где Христос сорок дней постился.

От Иерусалима до Феодосиева монастыря шесть вёрст, а оттуда шесть вёрст до монастыря святого Саввы. Лавра эта удивительно устроена. Раньше там протекал глубокий поток с высокими и скалистыми берегами. Поток обезводел, а на обрывах лепятся монашеские кельи. В лавре много мощей великих святых. Рядом с лаврой — высокие скалы, где водятся дикие звери, и Содомское море, в котором нет ничего живого, ибо под ним — место мучений.

Вне городской стены — гора Сионская, где был дом Иоанна Богослова, в котором Христос вечерял с учениками. На этом месте построена церковь. В этой же церкви — комната, где преставилась Богородица. Неподалеку дом Каиафин, где Петр отрекся от Христа. Под горой — село Скудельничье, которое купили на полученные за Христа тридцать сребреников.

В шести верстах от Иерусалима — Вифлеем. Там, в пещере, Богородица родила Христа. Над этой пещерой выстроена большая Церковь. Там находятся ясли, в которые положили младенца Христа. Рядом — место, где ангелы благовестили пастухам о Рождестве.

К югу от Вифлеема находятся Хеврон и Мамврийский дуб. Места эти опасны для проезжающих, но у игумена Даниила были хорошие попутчики, и все вместе прошли страшные места благополучно.

Мамврийский дуб красив и раскидист. Под этим дубом обедала Святая Троица, придя к патриарху Аврааму. А Хеврон — это Земля Обетованная. Она очень плодородна. Здесь находится Сугубая пещера. В ней лежат тела ветхозаветных праведников.

Сохранился каменный столп, в который превратилась жена Лота. Столп этот стоит на взгории. А до места, где был Содом, игумен Даниил так и не дошёл. Это место опасно, и оттуда исходит смрад, от которого можно даже заболеть. Вместе со своими попутчиками Даниил вернулся в Иерусалим.

Возле Иерусалима известно место, где Давид убил Голиафа. А к западу от Иерусалима находится дом Захарии, отца Иоанна Крестителя. Полверсты оттуда до той горы, где пряталась Елисавета с младенцем Иоанном, спасаясь от воинов Ирода. Ещё западнее — село Ельмаус, по пути в которое воскресший Христос явился ученикам.

Побывал игумен Даниил и в Капернауме, и на горе Кармильской, где жил Илья-пророк. Оттуда он направился в город Акру, оттуда в Антиохию Великую. Мимо многих городов проплыл он на корабле. Возле города Патары на его корабль напали корсары, захватили всех и ограбили. А дальнейший путь до Царьграда прошёл без происшествий.

Есть дорога от Иерусалима в Галилею, к городу Тивериаде. Путь этот очень тяжёл и страшен, но игумен Даниил преодолел его вместе с войском иерусалимского князя Балдвина, короля крестоносцев, который ехал на войну. Игумен попросил, чтобы Балдвин взял его с собой, и тот охотно согласился. Некогда в этих местах был убит Саул и братья бросили Иосифа в ров.

Воины Балдвина, а с ними и Даниил остановились на ночлег у колодца Иакова. А потом пошли мимо города Васана к верховьям Иордана. В тех местах водится много львов и часты нападения сарацин. Там есть водоём, где купался Христос с учениками. Искупался там и Даниил и его попутчики.

У моста в верховьях Иордана князь Балдвин с воинами остановился пообедать. Потом он пошёл в Дамаск на войну, а Даниил с другими паломниками ходил по святым местам, пока через десять дней Балдвин не вернулся с войны. Паломники купались в Тивериадском море. В этом море водится вкусная рыба, которую любил есть ещё Христос.

В городе Тивериаде Христос совершил множество чудес. На склоне горы известно место, где Христос накормил пять тысяч людей пятью хлебами. Фаворская гора и Назарет находятся западнее Тивериадского моря.

Гора Фавор очень красива На самом верху её — место, где преобразился Христос. Оно обнесено каменной оградой. На этой горе теперь латинский монастырь. Рядом — пещера, где жил святой Мелхиседек.

Погостив в Преобра­женском монастыре, Даниил с прочими паломниками пошёл на запад, к Назарету. Спутников было мало, и все они были безоружны. Но путь они прошли благополучно, хотя и было страшно.

Назарет, где было Благовещение, где много лет прожил Иисус Христос, — маленький городок в горах. Там сохранился гроб Иосифа, обручника Марии. Латиняне устроили церковь над тем местом, где произошло Благовещение. Из Назарета игумен Даниил со спутниками пошёл в Кану Галилейскую, где Христос превратил воду в вино. Там паломники встретили большой отряд и пошли вместе с ним в Акру. Оттуда же пустились в обратный путь к Иерусалиму. И во время всех этих путешествий с ними не случилось ничего плохого.

Игумену Даниилу довелось увидеть, как ко Гробу Господню сходит свет небесный. В Великую Пятницу вливают чистого масла во все лампады, которые находятся в Гробе Господнем. Лампады оставляют незажжёнными. Гроб же Господень закрывают и гасят лампады и свечи во всех храмах. В пятницу же игумен Даниил пошёл к князю Балдзину и попросил разрешения поставить лампаду на святом Гробе от всей русской земли. Князь разрешил. Это было для Даниила великой радостью. Он поставил лампаду и поклонился святому Гробу.

В Великую Субботу перед церковью всегда собирается множество людей. Внутри церкви находятся одни священники. Когда приходит князь с дружиной, открывают церковные двери, и в большой тесноте, давке люди наполняют церковь. Все не могут войти: многие остаются снаружи. Все молятся, взывают: «Господи, помилуй!» И сам князь Балдвин стоит «со страхом и смирением великим».

Когда князь с дружиной пошёл ко Гробу Господню, он позвал с собой игумена монастыря святого Саввы и братию его. Вместе с ними пошёл и игумен Даниил. Князь повелел идти игуменам и монахам впереди, а дружине — сзади. Когда подошли к церкви, дружина князя силой проложила путь ко Гробу. Православные священники стали над Гробом, латиняне — в великом алтаре. В восьмом часу и те и другие начали свою службу.

Реклама:

А в девятом часу на небе появилась туча и небольшой дождь прошёл над святым Гробом. Тогда в пещере воссиял свет. Епископ вошёл туда и зажёг свечу от небесного света и подал князю. От этой свечи все люди в церкви зажгли свои свечи и ликовали, восклицая «Господи, помилуй!». Кроме Даниила, это чудо видели другие новгородцы и киевляне, которые были в Иерусалиме в Пасхальную ночь.

С горящими свечами все пошли домой и зажгли от них лампады в своих церквах.

На следующий день игумен Даниил с игуменом и братиею монастыря святого Саввы опять пошли ко Гробу Господню. Войдя в пещеру, они увидели горящие лампады. Эконом и ключник рассказали, что зажглись только те лампады, которые были поставлены православными.

Через три дня игумен Даниил пошёл взять свою лампаду от Гроба Господня. Ключник дал ему кусочек камня из пещеры.

У Гроба игумен Даниил молился прежде всего о князьях русских, а только потом о себе.

«Хожение» игумена Даниила

14 апреля 2012 года, в Великую Субботу, в Храме Гроба Господня в Иерусалиме, вновь случилось «обыкновенное», но горячо ожидаемое христианами чудо – Сошествие Благодатного Огня. Первые письменные упоминания об этом явлении датируются IX веком. С тех пор это чудо происходит без «сбоев»: ежегодно, с непогрешимой регулярностью — накануне православной Пасхи. Напряжённое и волнительное ожидание сошествия Благодатного Огня охватывает христиан Земли задолго до Великой Субботы. Ибо, согласно пророчествам многих православных старцев, конец света не наступит, пока не прекращается чудо Благодатного Огня, и пока будет давать зелёные побеги древний, пятитысячелетний Мамврийский дуб, под которым ветхозаветный Авраам принимал Бога, явившегося в обличии трёх Ангелов.
Девять веков назад, предположительно, около 1107 года один русский паломник был свидетелем этого чуда и описал его в своём «Житье и хожении Даниила, Русьскыя земли игумена». О личности самого автора почти ничего не известно. Предположительно, он был пострижен в монахи в Киево-Печерской Лавре, и, впоследствии, стал настоятелем одного из монастырей Черниговского княжества.
Игумен Даниил жил в эпоху крестовых походов и разделения Церквей. Православные и католики осознали себя принадлежащими к совершенно разным Церквям далеко не сразу после событий 16-20 июля 1054 года, как это принято считать. Непреодолимый барьер между христианами возник только после 1204 года, когда опутанные долгами, гостившие в полной соблазнов Венеции, благородные рыцари – вожди Четвёртого крестового похода, получив деньги от 96-летнего слепца, дожа Энрико Дандоло, отправились по его велению не на защиту Гроба Господня в Святую Землю, а на разгром Константинополя и поругание его христианских святынь.
«Хожение Даниила» ценно не только как исторический памятник, но и как яркое литературное произведение. Оно многократно переписывалось – на сегодняшний день найдено более 150 рукописных копий. Текст игумена Даниила был образцом для авторов последующих русских «хожений». А для нас это произведение, в ряду других литературных шедевров средневековой Руси, является свидетельством того, что наша литература с самых первых своих шагов показала свою зрелость и самостоятельность. В сравнении с греческими описаниями паломничеств в Святую Землю того времени, которые, как правило, безличны и анонимны, первое русское «Хожение» – очень личное: игумен Даниил легко и свободно пишет от своего имени, открывает своё отношение к увиденному.
При чтении этого замечательного произведения средневекового русского писателя, проявляется множество параллелей бытия начала XII с бытием начала века XXI. Эта неразрывная связь дня сегодняшнего с далёким прошлым особенно отчётливо проявляется тогда, когда местом действия повествования становится Святой Град Иерусалим, где во всей полноте открывается смысл апостольского слова: «Одно то не должно быть сокрыто от вас, возлюбленные, что у Господа один день, как тысяча лет, и тысяча лет, как один день» 2Пет.3:8.
В наши дни резко возросла актуальность вопроса взаимоотношений Церкви и государства. Мы не знаем, пускался ли в глубокие рассуждения на эту тему игумен Даниил — он просто молился за князей Русской Земли. Он записывает в поминальную книгу в Лавре св. Саввы имена нескольких русских князей. Вот они: Михаил-Святополк Изяславич, великий киевский князь (1093-1113 г.); Василий-Владимир Всеволодович Мономах, переяславский, затем (с 1113 по 1125г.) киевский великий князь; Давид Святославич, черниговский князь (ум. в 1123г.); Михаил-Олег Святославич, новгород-северский князь, дед Игоря, героя «Слова о полку Игореве» (ум. в 1115г.); Панкратий-Ярослав Святославич, муромский и рязанский князь (ум. в 1127г.); Глеб Всеславич, минский князь (ум. в 1119г.).
Примечательно, что в этом списке представлены княжества, располагавшиеся на территориях всех трёх современных восточно-славянских государств: России, Украины и Белоруссии. Но «злоба дня» состоит в том, что если кому-то придёт на ум перевести «Хожение» с церковнославянского на современный украинский, так что «Русьскыя земля» станет «украиньской» — это вряд ли кого-то удивит. Ведь уже перевели «Тараса Бульбу» так, что «русская душа», «русская сила», «русский характер» стали сугубо «козацкими».
Тема отношений Руси с Западом в начале XII века ещё не успела завоевать в русских умах то место, которое оно занимает сегодня. Варварский Запад только начинал высовывать нос из щелей своих «тёмных веков», знакомясь с культурами и цивилизациями Востока посредством крестовых походов. А у Руси в те времена культурным ориентиром была Византия. Ибо редко мывшиеся, в большинстве безграмотные рыцари-головорезы родом из городов, в которых мостить улицы стало принято не ранее чем через четыре века после Великого Новгорода и других русских городов, не годились на роли культуртрегеров.
Впрочем, у игумена Даниила сложились весьма тёплые отношения с главой Иерусалимского королевства. Балдуин I Иерусалимский (Baudouin I de Jérusalem), он же Балдуин де Булонь (Baudouin de Boulogne) был братом знаменитого Готфрида Бульонского (Godfried van Bouillon), который упоминался в учебниках истории для гимназий императорской России, вызывая веселье гимназистов, потешавшихся над забавно звучащим титулом достопочтенного графа. Титул этот к кулинарии отношения не имел, а означал владение графством Бульонским со столицей в городе Бульон, или Буйон (Bouillon), находящимся ныне на территории Бельгии. Графство это было, судя по всему, захудалым, поскольку доходов с него Готфриду не хватило даже на то, чтобы снарядить себя в поход на Святую Землю, и доблестному франкскому рыцарю не оставалось ничего иного, как заложить своё владение. О том, было ли заложено графство Булонь, где родились оба брата, и насколько славный город Булонь-сюр-Мер, расположенный на французском берегу пролива Ла-Манш, был богаче Буйона, история умалчивает.
Надо отметить, что в этом приморском городе продолжают появляться на свет знаменитые франки, однако, спустя девять веков место рыцарей Креста заняли рыцари Футбола. Один из них – полузащитник сборной Франции и мюнхенской «Баварии» Франк Рибери, отметившийся в памятном, феерическом матче 1 мая 2008 года на стадионе «Петровский» в Санкт-Петербурге, когда в полуфинале Кубка УЕФА «Зенит» разгромил «Баварию» со счётом 4:0. Спросите – с чего это вдруг перешли с религии на футбол? А всё дело в том, что наш знакомец Франк в своё время женился на мусульманке, принял ислам, и по паспорту он уже не просто Франк Рибери, а Франк Биляль Рибери.
Французская мода – вещь капризная и переменчивая. Французы не перестают удивлять мир в моделировании одежды, в кулинарии, в искусстве, в политике, но не менее удивительны метаморфозы французской религиозности. В VIII веке франки в битве при Пуатье остановили исламскую экспансию в Европу, в XI-XIII веках они составляли ядро крестоносного воинства, в XVI веке побороли протестантский гугенотский соблазн… А в конце XVIII публично сожгли мощи небесной покровительницы Парижа – св. Женевьевы, осквернили Нотр-Дам-де-Пари и собор Сен-Дени, провозгласив культ Разума. И, наконец, последний писк французской религиозной моды велит Разуму потесниться на подиуме в пользу Ислама…
Всё же загадочна по-своему французская душа… А игумена Даниила не очень-то волновали загадки такого рода. Он по достоинству оценил радушие и любезность короля Балдуина, отметил, что во «фряжской лампаде» Благодатный Огонь не зажёгся… Для него «великой радостью» стала возможность поставить кадило на Святом Гробе «от всей Русской земли».
Ниже размещён фрагмент «Хожения» с описанием Великой Субботы, а его полный текст можно прочитать здесь: http://lib.pushkinskijdom.ru/Default.aspx?tabid=4934
«О СВЕТЕ НЕБЕСНОМ: КАК СХОДИТ КО ГРОБУ ГОСПОДНЮ
А это — о свете святом: как сходит ко гробу Господню. Это мне Господь дал видеть, худому и недостойному рабу. И видел очами своими грешными поистине, как сходит святой свет ко Гробу животворящему Господа нашего Иисуса Христа. Многие ведь странники неправду говорят о схождении света святого: ведь один говорит, что Святой Дух голубем сходит ко Гробу Господню, а другие говорят: молния сходит с небес, и там зажигаются лампады над Гробом Господним. И то ложь и неправда, ибо ничего не видно тогда — ни голубя, ни молнии. Но так, невидимо, сходит с небес благодатию Божиею и зажигает лампады в Гробе Господнем. Да и о том скажу, как видел, поистине.
В Великую пятницу после вечерни протирают Гроб Господен, и вымывают лампады те все, и вливают масла чистого без воды — одного только масла того. И, воткнув светильники в оловцы, не зажигают светильников тех, но так оставляют лампады те незажженными. И запечатывают Гроб в два часа ночи. И тогда гасят все лампады и свечи по всем церквам в Иерусалиме.

В.Г.Шварц. «Игумен Даниил перед Балдуином I»
Тогда я, дурной и недостойный, в ту пятницу в час дня, пошел ко князю тому Балдуину и поклонился ему до земли. Он же, видя меня, дурного, подозвал меня к себе с любовью и сказал мне: «Чего хочешь, русский игумен?» Он меня хорошо узнал и полюбил меня очень, поскольку муж он добродетельный, и смиренный весьма, и ничуть не гордый. Я же сказал ему: «Князь мой, господин мой! Молю тебя Бога ради и князей ради русских: повели мне, чтобы и я поставил свою лампаду на Гробе Святом от всей Русской земли!» Тогда он серьезно и с любовью повелел мне поставить лампаду на Гроб Господен, и послал со мной мужа, своего лучшего слугу, к эконому церкви Святого Воскресения и к тому, кто держит ключ от Гроба. И повелели мне эконом и ключник Святого Гроба, чтобы я принес лампаду свою с маслом. Я же, поклонившись им, пошел с радостью великой и купил лампаду стеклянную, очень большую, и, налив полную масла чистого, принес ко Гробу Господню, когда уже наступил вечер. Упросил я ключника того, одного тогда внутри Гроба бывшего, и кое-что обещал ему, и он открыл мне двери святые, велел мне снять сапоги, и так босого ввел меня одного в святой Гроб Господен с лампадой, которую я нес с собой, и повелел мне самому поставить лампаду на Гроб Господен. И я ее поставил своими руками грешными в ногах — где лежали пречистые ноги Господа нашего Иисуса Христа. Ибо в головах стояла лампада греческая, на груди же поставлена была лампада святого Саввы и всех монастырей. Ведь такой здесь обычай: каждый год ставят греческую лампаду и святого Саввы. И благодатию Божиею те три лампады загорелись тогда; а фряжская лампада повешена была сверху, а из тех ни одна не загорелась.
Я же тогда, поставив лампаду на Гробе Святом, и поклонившись честному Гробу тому, и облобызав с любовью и со слезами место то святое, где лежало тело Господа нашего Иисуса Христа, вышел из Гроба Святого с радостью великою и пошел в свою келью.
Назавтра же, в Великую субботу в шестой час дня собираются все люди перед церковью Святого Воскресения — бесчисленное множество народа, жители той земли и пришельцы из всех стран: и из Вавилона, и из Египта, и со всех концов земли. Собирается там в тот день несказанное множество. И наполняются людьми все те места около церкви и около Распятия Христова; и великая теснота и давка жестокая среди людей там бывает, так что многие люди тогда задыхаются от тесноты народа бесчисленного. И те люди все стоят со свечами незажженными и ждут открытия церковных дверей. Внутри же церкви тогда одни только попы находятся. И ждут попы и все люди, пока придет князь с дружиной; и тогда бывает открытие дверей церковных, и входят люди в церковь в тесноте великой и в давке, и наполняют церковь ту и хоры. Всюду делается полно, ибо не могут поместиться все люди в ту церковь, но остается очень много людей вне церкви около Голгофы и около Крайнева места, и вплоть до того места, где были найдены кресты, и все то делается полно бесчисленно многим множеством людей. И те люди все в церкви и вне церкви ничего другого не говорят, только: «Господи, помилуй!» взывают неослабно и кричат громко, так что гудит и гремит все то место от вопля тех людей. И тут ручьями проливаются слезы у верных людей. Даже с каменным сердцем человек может тогда прослезиться. Ибо каждый заглядывает тогда в себя, и вспоминает свои грехи, и говорит каждый в себе: «Неужели из-за моих грехов не сойдет святой свет?» И так стоят все верные люди в слезах с сокрушенным сердцем. И сам тот князь Балдуин стоит со страхом и смирением великим, и ручьи чудесно текут из очей его. Также и дружина его стоит около него напротив Гроба, вблизи алтаря большого; и все они стоят со смирением.
И когда наступил седьмой час дня субботнего, тогда пошел князь Балдуин ко Гробу Господню с дружиной своею из дома своего; пешком ведь все пошли. И послал князь в метох Святого Саввы, и позвал игумена того Святого Саввы с чернецами его. И пошел игумен с братией ко Гробу Господню, и я, худой, тут же пошел с игуменом тем и с братиею. И подошли мы к князю тому, и поклонились ему все. Тогда и он поклонился игумену и всей братии, и повелел игумену Святого Саввы и мне, худому, пойти рядом с ним, и иным игуменам и чернецам всем повелел перед собой пойти, а дружине своей повелел сзади пойти.
И пришли мы к церкви Воскресения Христова, к западным дверям. И вот множество людей закрыло собой двери церкви, и не смогли мы тогда войти в церковь. Тогда князь Балдуин отдал приказ воинам, и они силой разогнали людей и сделали как бы улицу до самого Гроба, и тогда мы смогли пройти между людьми прямо до Гроба. И подошли к восточным дверям Святого Гроба Господня, и князь за нами подошел и стал на месте своем с правой стороны у преграды великого алтаря против восточных дверей и дверей Гроба, ибо тут место княжее, построенное высоко.
И повелел князь игумену Святого Саввы стать над гробом со своими чернецами и с православными попами. Меня же, дурного, приказал поставить высоко над самыми дверьми Гроба против великого алтаря, чтобы мне возможно было заглядывать в двери Гроба. Двери же Гроба все три запечатаны были, и запечатаны царскою печатью. Латинские же попы в великом алтаре стояли. И когда наступил восьмой час дня, начали вечерню петь на Гробе вверху попы православные, и черноризцы, и все духовные мужи; и пустынники многие тут были; латиняне же в великом алтаре начали верещать по-своему. И так пели они все, а я тут стоял, прилежно глядя на двери Гроба. И когда начали читать паремии той Великой субботы, во время первой паремии вышел епископ с дьяконом из великого алтаря, подошел к дверям Гроба, и заглянул в Гроб сквозь крестец дверей тех, и не увидел света в Гробе, и возвратился на место. И когда начали читать шестую паремию, тот же епископ подошел к дверям Гроба и опять ничего не увидел. И тогда все люди возопили со слезами «Кирие, елейсон!», что значит «Господи, помилуй!» И когда минул девятый час и начали петь проходную песнь «Господу поем», тогда внезапно пришла небольшая туча с востока и стала над непокрытым верхом той церкви, и пошел дождь небольшой над Гробом Святым, и смочил нас хорошо, стоящих на Гробе. И тогда внезапно воссиял свет святой в Гробе святом: вышло блистание страшное и светлое из Гроба Господня Святого. И подойдя, епископ с четырьмя дьяконами открыл двери Гроба, и взял свечу у князя того, у Балдуина, и с нею вошел в Гроб, и первым делом зажег свечу князя от того святого света. Вынеся же из Гроба ту свечу, дал самому князю тому в его руки. И стал князь на месте своем, держа свечу с великой радостью. И от него мы все зажгли свои свечи, а от наших свечей все люди зажгли свои свечи по всей церкви, друг от друга зажигая свечи.
Свет же святой не так, как огонь земной, но чудесно, иначе светится, необычно; и пламя его красно, как киноварь; и совершенно несказанно светится.
И так все люди стоят со свечами горящими, и вопиют громогласно все люди «Господи, помилуй!» с радостью великою и веселием. Такая радость не может быть у человека в другом случае, какая радость бывает тогда у всякого христианина, видевшего свет Божий святой. А кто не испытал той радости в тот день, не верит говорящим о всем том виденном. Однако мудрые и верные люди охотно верят и с радостью слушают рассказ об этом истинном событии и об этих святых местах. Верный в малом и во многом верен, а злому человеку, неверному, истинное представляется кривым. Мне же, дурному, Бог свидетель, и святой Гроб Господен, и все спутники, русские сыны, случившиеся тогда в тот день там, новгородцы и киевляне: Изяслав Иванович, Городислав Михайлович Кашкича и другие многие, которые знают обо мне, дурном, и об этом рассказе. Но возвратимся к прерванному повествованию.
Когда же свет воссиял в Святом Гробе, тогда пение прекратилось, и все воскликнули: «Кирие, елейсон!», и пошли из церкви с горящими свечами и с радостью великою, храня свои свечи, чтобы не погасил их ветер, и шли каждый из них восвояси. И от того святого света зажигают лампады в своих церквах и пение вечернее кончают у себя дома. А в великой церкви у Гроба Господня сами попы одни без людей кончают вечернее пение. Тогда и мы с игуменом и с братиею пошли в свой монастырь, неся горящие свечи, и там окончили вечернее пение, и пошли в свои кельи, хваля Бога, давшего нам, недостойным, видеть эту благодать Божию.
И на утрене в Святое воскресенье, отпев заутреню, и после целования с игуменом и с братиею, по отпущении, бывшем в час дня, взяв крест, игумен и вся братия, пошли мы к Гробу Господню, поя этот кондак: «Хотя и в гроб сошел, бессмертный!» И войдя в Святой Гроб животворящий, поцеловали Святой Гроб Господен с любовью и со слезами теплыми и насладились тут благоуханным ароматом тем Святого Духа пришествия; а лампады те еще горели светло и чудесно. Три ведь те лампады зажглись тогда, как сказали нам эконом и ключник Гроба Господня. К игумену обращаясь, говорили они оба: «Внизу стоящие на Гробе Господнем, те три лампады загорелись». А иных пять лампад висит над Гробом; но они горели тогда, хотя свет их и был иным, не таким, какой у тех трех лампад, необычно и чудесно светящихся.
А потом мы вышли из Гроба восточными дверьми и, войдя в великий алтарь, сотворили там целование с православными, и, по отпущении, игумен и братия, вышли мы из церкви Святого Воскресения, и пошли в свой монастырь, и там отдохнули до литургии.
И через три дня после Воскресения Господня, по литургии, пошли мы к ключнику Гроба Господня, и я сказал ему: «Я хотел бы взять свою лампаду». Он же с любовью принял меня, ввел в Гроб одного только. И войдя в Гроб, я увидел свою лампаду, стоящую на Святом Гробе и еще горящую светом тем святым. И я поклонился тому Святому Гробу и облобызал с любовью и слезами то святое место, где лежало пречистое тело Господа нашего Иисуса Христа. И тогда я сам измерил Гроб в длину, ширину и высоту, каков он; при людях ведь невозможно измерить его никому. И я почтил Гроб Господен по силе моей, как мог, и тому ключнику подал кое-что немногое, а также худое благословение свое. Он же, видя мою любовь ко Гробу Господню, отодвинул тогда дощечку, находящуюся в головах Гроба Господня Святого, и отделил мне от того святого камня небольшое благословение, запретив мне с клятвой кому-либо говорить об этом в Иерусалиме. Я же поклонился Гробу Господню и ключнику и, взяв лампаду свою с маслом святым, вышел из Гроба Святого с радостью великою, обогатясь благодатью Божиею, неся в руке моей дар святого места и знамение Святого Гроба Господня, и шел, радуясь, как некое сокровище богатства неся. Шел в келью свою, радуясь великой радостью.
И Бог тому свидетель, и Святой Гроб Господен, что, находясь во всех местах святых, я не забыл имен князей русских, и княгинь, и детей их, епископов, игуменов и бояр, и детей моих духовных; и всех христиан никогда не забывал; но во всех святых местах поминал. В первую очередь я кланялся за князей за всех, а потом о своих грехах молился. И за то хвалю благого Бога, что сподобил меня, худого, имена князей русских написать в лавре Святого Саввы; и ныне поминаются имена их в ектенье, с женами и с детьми их. Вот имена их: Михаил-Святополк, Василий-Владимир, Давид Святославич, Михаил-Олег, Панкратий Святославич, Глеб Минский. Только их имена я и помнил, их и вписал. Помимо всех князей русских, и о боярах я молился у Гроба Господня и во всех местах святых. И отпели мы литургии за князей русских и за всех христиан — всего пятьдесят литургий, а за усопших сорок литургий отпели.
Да будет же всем, читающим писание это с верою и с любовию, благословение от Бога, и от Святого Гроба Господня, и от всех мест этих святых: примут они награду от Бога наравне с ходившими по местам этим святым. Блаженны, увидев, поверившие, втройне же блаженны, не видя, верующие. Веруя, пришел ведь Авраам в Землю обетованную. Поистине ведь вера равна добрым делам.
Бога ради, братья и господа мои, не попрекните меня за скудоумие мое и грубость мою. Да не поругано будет писание это ради меня, и Гроба Господня, и ради святых этих мест. Кто с любовью прочтет, да примет награду от Бога Спаса нашего Иисуса Христа. И Бог мира со всеми вами вовеки — Аминь.»

Даниил Паломник

Фрагмент книги «Житие и хождение игумена Даниила из Русской земли» В Википедии есть статьи о других людях с именем Даниил.

Игумен Дании́л, или Дании́л Пало́мник — православный монах, священник, первый русский паломник, оставивший описание Святой земли.

Игумен Даниил совершил паломничество в Святую землю в 1104—1106 годах. Он описал своё путешествие в книге «Житие и хождение игумена Даниила из Русской земли», которая стала древнейшим из русских описаний паломничества в Святую землю и образцом для последующих описаний, а также является одним из наиболее заметных произведений древнерусской литературы в целом. «Хождение…» было очень популярным на Руси, сохранилось более 150 его списков.

О жизни самого игумена Даниила известно очень мало. Вероятнее всего, он постригся в монахи в Киево-Печерском монастыре. Общепринято, что он был клириком Черниговской земли, кроме того, Николай Карамзин высказал гипотезу, что после окончания паломничества «сей путешественник мог быть Юрьевским епископом Даниилом, поставленным в 1113 году» и умершим 9 сентября 1122 года.

  • Книга хожений: Записки русских путешественников XI—XV вв. (Антология) / Сост. и пер. Н. И. Прокофьев. — М.: Советская Россия, 1984. — 448 с. — (Сокровища древнерусской литературы). — 30 000 экз. (в пер.)
  • Малето Е. И. Даниил Паломник // Новая российская энциклопедия. — М.: Энциклопедия, 2008. — Т. V. Ч. 1. — С. 435. — ISBN 978-5-94802-022-8. (в пер.)

Ссылки

  • Даниил (статья в Православной энциклопедии)
  • Даниил (игумен). Русский Биографический Словарь
  • Житие и хождение игумена Даниила из русской земли на сайте Пушкинского Дома РАН
  • Игумен земли Русской. К 900-летию хождения игумена Даниила в Святую Землю
Это заготовка статьи о христианстве. Вы можете помочь проекту, дополнив её.

Смотреть что такое «Даниил Паломник» в других словарях:

  • ДАНИИЛ ПАЛОМНИК — (2 я половина 11 в. начало 12 в.), игумен одного из черниговских монастырей. В 1104 07 посетил Палестину. Сочинение Житьё и хождение Даниила Руськыя земли игумена , широко известное в древнерусской письменности, послужило образцом для позднейших… … Русская история

  • Даниил-Паломник — игумен, родоначальник древнерусской паломнической литературы. Более или менее точных биографических данных о нем не имеется вовсе; неизвестно даже, какого монастыря он был игуменом. H. M. Карамзин отожествил его с епископом Даниилом, поставленным … Большая биографическая энциклопедия

  • Даниил Паломник — (вторая половина XI в. начало XII в.), игумен одного из черниговских монастырей. В 1104 07 посетил Палестину. Автор сочинения «Житье и хождение Даниила Руськыя земли игумена», которое было широко известно в древнерусской письменности и послужило … Энциклопедический словарь

  • Даниил Паломник — (вторая половина XI в. — начало XII в.), игумен одного из черниговских монастырей. В 1104—07 посетил Палестину. Сочинение «Житьё и хождение Даниила Руськыя земли игумена», широко известное в древнерусской письменности, послужило… … Большой Энциклопедический словарь

  • Даниил Паломник — ДАНИИ́Л ПАЛÓМНИК (2 я пол. 11 в. – нач. 12 в.), игумен одного из черниговских монастырей. В 1104–07 посетил Палестину. Соч. Житьё и хождение Даниила Руськыя земли игумена , широко известное в др. рус. письменности, послужило образцом… … Биографический словарь

  • Даниил (игумен) — Даниил игумен, первый русский паломник, оставивший описание Святой Земли. Хождение его относится к 1106 1107 годам. Оно было очень популярно и сохранилось в большом количестве списков (больше 100). Путь начинается с Царя града. Автор мало… … Биографический словарь

  • ДАНИИЛ СТОЛПНИК — (409 493), прп. (пам. 11 дек.). В соответствии с 1 й редакцией Жития (BHG, N 489) Д. С. род. в дер. Мерафа (в др. источниках, Марафа, Мифара или Вифара) близ г. Самосата в Сирии (ныне г. Самсат на юго востоке Турции).… … Православная энциклопедия

  • ДАНИИЛ АЧИНСКИЙ — Прав. Даниил Ачинский. Хромолитография Е. И. Фесенко. 1891 г. (РГБ) Прав. Даниил Ачинский. Хромолитография Е. И. Фесенко. 1891 г. (РГБ) (Делиенко Даниил Корнилиевич; 12.12.1784, мест. Нов. Сенжары Кобелякского у. Полтавской губ.… … Православная энциклопедия

  • Даниил Натток-Михайловский — (или Мирдамский; 1755 1821 гг.) архиепископ могилевский, «природою малороссиянин», сын священника, родился в 1755 году. Образование получил в Киевской академии, в 1780 г. постригся там в монашество с именем Даниила, некоторое время… … Большая биографическая энциклопедия

  • Даниил, Игумен Русский — Игумен Русский, путешественник ко Святым Палестинским Местам. Списки путешествия его под названием: Паломник [Паломник или Палъмоносец было в средних веках название Путешественника ко Святым Местам Палестинским для поклонения или для участия в… … Большая биографическая энциклопедия

Хождения» игумена Даниила. Жанр, стиль, образ автора.

Уже в XI столетии начинаются путешествия русских людей на христианский Восток, к «святым местам». Эти путешествия-паломничества (путешественник, побывавший в Палестине, приносил с собой пальмовую ветвь; паломников называли также каликами — от греческого названия обуви — калига, надеваемой путником) содействовали расширению и укреплению международных связей Киевской Руси, способствовали выработке национального самосознания.Однако светская власть постаралась наложить на паломничество свое вето, когда оно стало приобретать массовый характер, нанося тем самым серьезный ущерб княжеской экономике. Постепенно запрет распространился с мирян на монахов, которым предписывалось «не ногами искать спасения и бога», а неукоснительным исполнением своих обязанностей и обетов у себя дома. Запросы людей, лишенных возможности побывать в Палестине, удовлетворяют описания путешествий-хождений. Так, в начале ХII в. возникает «Хождение игумена Даниила в Святую землю». Игумен Даниил совершил паломничество в Палестину в 1106— 1108 гг. Далекое путешествие Даниил предпринял, «понужен мыслию своею и нетерпением», желая видать «святый град Иерусалим и землю обетованную», и «любве ради святых мест сих исписах все, еже видех очима своима». Его произведение написано «верных ради человек», с тем, чтобы они, услышав о «местах сих святых», устремлялись к этим местам мыслью и душою и тем самым приняли «от бога равную мзду» с теми, которые «доходили сих святых мест». Таким образом, Даниил придавал своему «Хождению» не только познавательное, но и нравственное, воспитательное значение: его читатели-слушатели должны мысленно проделать то же путешествие и получить ту же пользу для души, что и сам путешественник.»Хождение» Даниила представляет большой интерес подробным описанием «святых мест» и личностью самого автора, хотя оно и начинается этикетным самоуничижением. Рассказывая о нелегком путешествии, Даниил отмечает, как трудно «испытать и видети всех святых мест» без хорошего «вожа» и без знания языка. Сначала Даниил вынужден был давать от своего «худаго добыточка» людям, знающим те места, с тем, чтобы они ему их показали. Однако вскоре ему повезло: он нашел в монастыре св. Саввы, где остановился, старого мужа, «книжна велми», который и ознакомил русского игумена со всеми достопримечательностями Иерусалима и его окрестностей. Даниил обнаруживает большую любознательность: его интересует природа, планировка города и характер зданий Иерусалима, оросительная система у Иерихона. Ряд интересных сведений сообщает Даниил о реке Иордане, имеющей с одной стороны берега пологие, а с другой — крутые и во всем напоминающей русскую реку Сновь. Русский паломник сам «измерих и искусих» эту знаменитую реку, «перебредя» ее с одного берега на другой. Желая русским читателям ярче представить Иордан, Даниил неоднократно подчеркивает: «Всем же есть подобен Иордан к реце Сновьстей и в шире, и в глубле, и лукаво течет и быстро велми, яко же Снов река», Описывая невысокие деревья, растущие на берегах Иордана, Даниил говорит, что они напоминают нашу вербу, а кустарник — лозу. Он описывает плодородие иерусалимских земель, где «жито добро рождается», поскольку «земля добра и многоплодна, и поле красно и ровно, и около его финици мнози стоят высоци и всякая древеса многоплодовита суть». Остров Самос богат рыбой, а Икос — скотом и людьми, отмечает Даниил. Стремится Д. передать своим читателям и те чувства, которые испытывает всякий христианин, подходя к Иерусалиму; это чувства «великой радости» и «слез пролития». Подробно описывает игумен путь к городским воротам мимо столпа Давидова, архитектуру и размеры храмов. Так, например, церковь Воскресения, пишет Даниил, «образом кругла, всямокачна (т. е. со всех сторон покатая) и в дле и преки (поперек) имать же сажень 30». А церковь Святая святых от Воскресения подальше, «яко дважды дострелити можеть». Эта церковь «дивно и хитро создана», украшена изнутри мозаикой и «красота ея несказанна есть; кругла образом создана; извну написано хитро и несказанна; стены ей избьены дъсками мраморными другаго мрамора…». Там же, отмечает игумен, был дом Соломонов, «силно было здание его и велико велми и зело красно. Мощен был есть мраморными дъсками и есть на комарах утвержен, и воды исполнен весь дом-от был».В двух верстах от Иерусалима находится небольшой городок Вифания. Расположен он за горою на ровном месте, а в городке том, справа от ворот, находится пещера, где погребен был Лазарь. Как отмечают исследователи, описания Даниила позволяют установить довольно точную топографию Иерусалима начала XII столетия. Большое место в «Хождении» занимают легенды, которые Даниил либо слышал во время своего путешествия, либо вычитал в письменных источниках. Он легко совмещает в своем сознании каноническое писание и апокрифы. Так, Даниил с полной убежденностью пишет о том, что вне стены церкви Воскресения за алтарем есть «пуп земли», а в 12 саженях от него находилось распятие, где стоит превышающий высоту копья камень с отверстием глубиной в локоть; в это отверстие и был вставлен крест, на котором распяли Христа. Под этим же камнем лежит голова Адама, и, когда Христа распяли, камень треснул и кровь Христа омыла голову Адама, т. е. все грехи человеческого рода. Достоверность данного «факта» Даниил торопится подкрепить чисто летописным приемом: «И есть разселина та на камени том и до днешняго дни». Хотя внимание Даниила и поглощено вопросами религиозными, это не мешает ему сознавать себя полномочным представителем Русской земли в Палестине» Он с гордостью сообщает, что его, русского игумена, с честью принял король Балдуин. Он молился у гроба господня за всю Русскую землю. И когда лампада, поставленная Даниилом от имени всей Русской земли, зажглась, а «фляжская» (римская) не зажглась, то он видел в этом проявление особой божьей милости и благоволения к Русской земле.

Для стиля произведения характерен лаконизм и скупость языковых средств. Даниил избегает абстрактных слов, предпочитая простую лексику конкретно-бытового характера. Эпитеты обычно носят описательный или оценочный характер. Простой язык объясняется тем, что игумен с самого начала дал себе установку писать просто и понятно для обычных людей. В его произведении, первом в своём жанре, формировались основные каноны написания хождений, которые впоследствии стали отличительными признаками для этого жанра.

26. Обобщающие произведения 16 в. \ «Лицевой свод», «Великие Четьи Минеи», «Домострой», «Степенная книга», «Стоглав».

Характерной особенностью развития русской литературы XVI в. явилось создание многочисленных обобщающих произведений как церковной, так и светской литератур, идеологически закреплявших объединение русских земель вокруг политического, религиозного и культурного центра Москвы. Путем объединения памятников местных областных литератур, их идейно-стилистической переработки создается единая общерусская литература, приобретающая общегосударственное, политическое значение.

Колоссальная работа по собиранию церковной письменности, ее стилистической и идеологической обработке была проделана по инициативе и под руководством митрополита Макария (1481/82-1563). Постриженник Пафнутъево-Боровского монастыря, ревностный почитатель Иосифа Волоцкого, Макарий по настоянию Василия III, который «любяще его зело», в 1526 г. был поставлен архиепископом Великого Новгорода.

«Великие Четьи-Мннеи». В Новгороде начал Макарий собирать и объединять все «святые книги, которые в Русской земле обретаются». К работе было привлечено много писцов, а также ряд писателей, среди которых следует отметить дьяка Дмитрия Герасимова, боярского сына Василия Тучкова. Создание первой редакции «Великих Четьих-Миней» заняло двенадцать лет (с 1529 по 1541 г.). Эта редакция была вложена в новгородский Софийский собор. Став в 1542 г. митрополитом всея Руси, Макарий менее всего был склонен поддерживать выдвинувшего его боярина Шуйского. Митрополит развивает активную деятельность по упрочению единодержавной власти великого князя московского и в январе 1547 г. торжественно венчает на царство семнадцатилетнего Иоанна IV. В Москве Макарий продолжает работу над «Великими Четьими-Минеями» и в 1547 и 1549 гг. созывает два церковных собора по канонизации местно чтимых святых. Для этого он поручает написать жития Иосифа Волоцкого, Макария Калязинского, Александра Свирского и др. Оба собора канонизировали 40 святых. Этот акт имел не только религиозное, но и важное политическое значение, способствуя идеологическому укреплению авторитета светской и церковной власти. После церковных соборов по поручению Макария создаются новые редакции житий Александра Невского, Саввы Сторожевского, митрополита Ионы и ряда других. Всего было создано и внесено в новую редакцию «Великих Четьих-Миней» до шестидесяти новых житий. Эта редакция была завершена к 1552 г. и вложена митрополитом в Успенский собор московского Кремля, а второй список в 1554 г. преподнесен Ивану4.
Двенадцать огромных фолиантов, материал которых располагался по дням каждого месяца, включали не только произведения русской и переводной агиографии, но и поучительные «слова» из «Измарагда», «Златой «чепи»» «Хождение» игумена Даниила, «Повесть о разорении Иерусалима» Иосифа Флавия, «Космографию» Космы Индикоплова. Благодаря этому «Великие Четьи-Минеи» явились своеобразной «энциклопедией» церковной литературы XVI в. Они идеологически закрепляли политическое объединение бывших удельных княжеств в единое централизованное государство.

«Лицевой совд». В 1526-1530 гг. при митрополичьей кафедре по инициативе митрополита Даниила создается Никоновская летопись, работа над которой была продолжена в середине XVI в.. Эта летопись отличается большой полнотой включенного в нее материала, взятого не только из известных сейчас источников, но и из не сохранившихся до наших дней летописей. События русской истории соотнесены в ней с византийскими, заимствованными из хронографа. Излагаемому материалу придается стилистическое единство. Последовательно проведена идея преемственности самодержавной власти от князей киевских, род которых возводится к Августу-кесарю, к князьям московским. В летописи широко представлены завершенные в сюжетно-композиционном отношении исторические повести и агиографические произведения. В летописи реализуется провинденциалистская концепция — Русская земля и ее правители находятся под небесным покровительством. В 60-х годах на основе Никоновской летописи создается грандиозный Никоновский лицевой свод (иллюстрированный). До нас дошло 10 000 листов с 16 000 миниатюрами. Лицевой свод начинал изложение событий «от сотворения мира» и ставил своей целью утвердить мировое величие Русского царства и его благочестивых правителей, выражая официальную правительственную идеологию, Лицевой свод явился московской исторической энциклопедией XVI века.

Степенная книга. В 1563 г. по инициативе митрополита Макария царским духовником Андреем-Афанасием создается «Книга степенная царского родословия». В этом произведении сделана попытка систематического прагматического изложения истории Русского Московского царства в форме генеалогической преемственности от Рюрика, а затем Владимира Святославича до Ивана Грозного включительно. История Русского государства излагается в форме агиобиографий его правителей по степеням родства. Период правления каждого князя составляет определенную «грань» в истории. В соответствии с этим вся Степенная книга разбита на 17 степеней и граней, а введением ко всему произведению служит пространное житие княгини Ольги. В каждой «грани» после биографии князя излагаются важнейшие события, «иже во дни их содеявшеся», а также помещаются жития ряда выдающихся иерархов русской церкви: Петра, Алексея, Ионы.

В центре повествования Степенной книги стоят личности князей — «самодержавцев». Все они наделяются качествами идеальных мудрых правителей, отважных воинов и примерных христиан. Составители Степенной книги стараются подчеркнуть величие деяний и красоту их добродетелей, вводят психологические характеристики героев, стремясь показать их внутренний мир и благочестивые помыслы в монологах, молитвословиях.

Последовательно проводится мысль о единодержавной форме правления на Руси, якобы установленной еще первыми «скипетродержателями»; власть окружается ореолом святости, и доказывается необходимость безропотного и беспрекословного повиновения этой власти, подчеркивается ее союз с властью церковной.

Исторический материал изложен в виде пышного риторического панегирика «богорасленному древу» самодержавного рода «Рюриковичей». Таким образом, и в Степенной книге и в летописных сводах исторический материал приобрел злободневное политическое и публицистическое звучание, подчиняясь задачам идеологической борьбы за укрепление единодержавной власти государя всея Руси. И летописные своды, и Степенная книга выполняли роль официального исторического документа, опираясь на который, московская дипломатия XVI в. вела переговоры на международной арене, доказывая исконность прав московских государей на владение всеми русскими землями, некогда входившими в состав Киевского государства, доказывая суверенность Московского царства, его право на ведущую роль в европейской политике.

«Домострой». К обобщающим произведениям XVI в. следует отнести также «Домострой», составление которого приписывается благовещенскому попу Сильвестру, входившему в «Избранную раду». «Домострой» регламентировал поведение человека, как в государственной, так и в семейной жизни. В нем четко определялись обязанности человека по отношению к церкви и царю, последовательно проводилась мысль о безропотном повиновении царской власти. Важной частью «Домостроя» является раздел «о мирском строении, как жить с женами, детьми и домочадцами». Как царь является безраздельным владыкой своих подданных, так муж является господином свой семьи. Он несет ответственность перед богом и государем за семью, за воспитание детей — верных слуг государства. Поэтому первейшая обязанность мужчины — главы семьи — воспитание сыновей. Чтобы воспитать их послушными и преданными «Домострой» рекомендует один метод – палку. Другая обязанность мужа — «поучати» свою жену, которая должна вести все домашнее хозяйство и воспитывать дочерей. Воля и личность женщины всецело подчиняются мужчине. Строго регламентируется поведение женщины в гостях и дома, вплоть до того, о чем она может вести разговоры. Регламентируется «Домостроем» и система наказаний. Нерадивую жену муж сначала должен «всяким рассуждением… учити». Если словесное «наказание» не дает результатов, то мужу «достоит» свою жену «ползовати страхом наедине», «по вине смотря». Предлагает «Домострой» и ряд правил поведения, которые должны соблюдать слуги, посылаемые в чужой дом. «Домострой» дает практические советы по ведению домашнего хозяйства: и как «устроити хорошо и чисто» избу, как повесить иконы и как их содержать в чистоте, как приготовить пищу.

Таким образом, «Домострой» был не только сводом правил поведения зажиточного человека XVI в., но и первой «энциклопедией домашнего хозяйства». Ценность «Домостроя» заключается в широком отражении реальных особенностей русского быта и языка XVI столетия.

«Стоглавый собор». Важнейшим событием духовной жизни середины 16 в. явилось и создание «Стоглавого собора». Он был призван регламентировать все стороны духовной и практической жизни. Его постановления касались церковного землевладения, норм общественного устройства, частной жизни духовенства и т.д. Его целью было создание основ единого государства и внесение порядка в русскую жизнь. Этот собор отличался суровым и доктринальным дидактизмом. В нём писалось о том, какой должна быть иконопись (ориентированной на Рублёва), церковные книги (обязательно исправленные).

Игумен даниил — биография, краткое содержание его хождения

Сегодня во многом утрачены истинные традиции православия, но современные люди могут судить о них по документам из прошлого. Например, было принято совершать паломничества в Святую Землю. Игумен Даниил оставил подробное описание своего путешествия, совершенного много столетий назад.

Загадочный инок — биография Игумена

История сохранила очень немного сведений о самом игумене Данииле. Но большинство ученых считает, что жил он во второй половине 11 — начале 12 вв. Родился в черниговской губернии, поступил в Киево-Печерский монастырь. Там он со временем стал игуменом. Затем был рукоположен в сан епископа. Также известно, что он скончался осенью 1122 г.

Само паломничество в Святую землю игумен Даниил совершил в 1104-1006 гг. О себе он пишет очень мало, у монахов это не принято. Их удел — молиться в тишине своей кельи, спасая не только свои души, но и совершая молитвенный подвиг за всех, кто называет себя верующими.

История о паломничестве

Поскольку путешествие в те времена было достаточно трудным испытанием и не все были способны его совершить, монах решил составить его описание. Ведь он дошел до самого святого града Иерусалима, и одним из первых оставил подробный литературный труд на эту тему.

Многие читали эту историю, о чем можно судить по большому количеству рукописных копий того времени — списков. В распоряжении историков оказалось их более сотни, поэтому им удалось восстановить практически полный текст «Хождения» игумена Даниила. Это произведение до сих пор считается литературным шедевром, ведь оно отражает рассказ о христианских святынях, о быте того времени, разных сферах жизни, дает бесценный исторический материал для изучения.

Также автор отличается от других тем, что дает подробное описание Палестины с географическими и экономическими подробностями.

  • О святом Александре Свирском;
  • Иосаф Белгородский — храмы, мощи, молитва;
  • Молитва задержания от всякого зла — https://bogolub.info/molitva-zaderzhaniya-ot-vsyakogo-zla/.

Краткое содержание хождения Игумена Даниила

Современному человеку довольно сложно воспринимать текст, написанный около тысячи лет назад на славянском языке. Поэтому многие знакомятся с «Хождением» игумена Даниила в сокращенной форме.

Книга разделена на большое количество глав, они не очень длинные. Каждая имеет собственный заголовок, в котором отражена тема.

  • О том, как проходила дорога до Иерусалима.
  • Об острове Патмос.
  • О Кипре.
  • О горе, на которой св. Елена поставила Крест Господень.
  • О пещере, где родился Спаситель.

Монах посетил множество святых мест, которые имеются на Святой Земле. И в наши дни туристы едут туда, даже если не причисляют себя к христианам. Придя в святой город, монах жил в обители св. Саввы более года. Он все средства растратил на то, чтобы оплатить услуги местных гидов, но нашелся старец, который стал водить его бесплатно.

Конечно, принято в первую очередь посещать Храм Гроба Господня, пещеру Воскресения, проходить крестный путь, которым шел Христос. Но игумен Даниил на этом не остановился. Он посетил множество храмов, побывал в Греции — например, на острове Патмос, где находился в заключении апостол Иоанн. Также обошел всю Галилею.

В те времена путешествие было не только очень долгим, но и опасным. Например, во время приближения к святому городу многие рисковали подвергнуться нападению грабителей. Иерусалим окружен пустыней, к тому же чтобы подойти к нему, надо осуществить продолжительный и трудный подъем. Поэтому большинство паломников плакали от радости, увидев впереди ворота Святого Города.

Путнику удалось окунуться в воды священной реки Иордан, в чьи воды опускался Господь. Побывал он в церкви, где стояла горница Тайной вечери, молился в комнате, где совершилось успение Божией Матери. Посетил он множество мощей святых, чьими жертвами распространилось христианство в первые столетия. Восходил на Фаворскую гору, посетил и Назарет. Получилось насыщенное путешествие, полезное для души.

Отличная статья 0
Читайте далее:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *