Иосифляне и нестяжатели

Содержание

На рубеже XV-XVI веков в Российском православии назрели серьезные проблемы, вылившиеся в противостояние двух религиозно-политических групп, известных под названиями «нестяжатели» и «иосифляне».

Между представителями этих ветвей русского православия разразилась жесткая полувековая дискуссия о праве монашествующих на владение земельными угодьями и имуществом вообще, а также о способах борьбы с еретиками, которых в России становилось все больше.

Кто такие нестяжатели и иосифляне

Термины «нестяжатели» и «иосифляне» появились позже, чем происходил сам конфликт между двумя этими течениями. Проповедующих нестяжательство еще называли «заволжскими старцами», потому что монастыри их, как правило, находились далеко от центра Руси, «за Волгой».

Происхождение слов

Слово «нестяжатели» произошло от термина «нестяжание», в православии это — нищета, избранная по собственной воле, — один из обетов, которые даются монахами при пострижении.

Иосифлянами (по имени Иосиф) стали называть приверженцев Иосифа Волоцкого, одного из духовных лидеров Русской Православной церкви конца XV — начала XVI веков.

Значение понятий

Иосифляне, приверженцы консервативного учения Иосифа Волоцкого, крайне негативно относились к любым группам, настаивавшим на реформировании Церкви, отстаивали возможность для монастырей владеть землей и ратовали за физическое уничтожение еретиков.

Нестяжатели, сторонники Нила Сорского, требовали безукоризненного соблюдения монахами своих обетов, в частности, обета бедности, а также выступали за снисходительное отношение к раскаявшимся еретикам.

Противостояние двух этих течений наложило глубокий отпечаток на религиозно-общественную ситуацию в России XV-XVI веков.

Идеология движений

Идеологическое кредо иосифлян и «заволжских старцев» значительно отличалось.

Для духовного лидера «старцев» Нила Сорского вера в Господа была исключительно личным делом каждого верующего, ведь все важное свершается не в мире вещественном, а в душе. Отсюда и призыв к нестяжательству как способу достигнуть полной внутренней свободы для безукоризненного служения Богу.

«Заволжские старцы», в том числе Максим Грек и Вассиан, не признавали огосударствление Церкви, сводя роль монашества к:

  • беспрестанной борьбе за душу человека;
  • молитвам за паству и клир.

Управлять же землями и мирянами — задача земных властителей. В первые годы правления Ивана IV эта концепция с его стороны одобрялась, и в ближайшем окружении Грозного, «Избранной раде», главные роли играли сочувствовавшие взглядам Нила священник Сильвестр, боярин Адашев и князь Курбский.

На рубеже XV-XVI веков иосифляне с трудом находили согласие с Иваном III, в те годы более склонным прислушиваться к старцу Нилу и вынашивавшим планы по возвращению государству монастырских землевладений.

Недовольный возможностью секуляризации, а также снисходительным отношением великого князя к еретикам-«жидовствующим», например, к своим приближенным дьяку Федору Курицыну и протопопу Алексею, Иосиф создал теорию, согласно которой властитель — в первую очередь человек, хоть и назначен к «божественному служению».

В своем труде «Просветитель» Волоцкий указывал, что князю мирскому могут быть свойственны ошибки, способные погубить не только самого властителя, но и всех подданных. По мнению Иосифа, которое позже подверглось изменению, светского владыку надлежит почитать; но князья имеют власть лишь над телом, и повиноваться им следует «телесно, а не душевно».

Кроме того, в то время Иосиф считал, что власть духовная выше светской власти, и церкви необходимо «поклонятися паче», нежели государю.

Тем не менее, иосифляне, исходя из постулата ответственности мирского властителя за жителей своего государства перед Господом, видели его прерогативу в заботе и о мирском, и о духовном окормлении людей, охране подлинной веры, защите подданных, в том числе, от влияния еретиков. Еретики растлевают души людей, а, значит, хуже разбойников, посягающих только на «тело»; значит, их нужно «жечи да вешати», как выразился архиепископ новгородский Геннадий.

С течением времени взгляды иосифлян на взаимоотношения в триаде «Церковь — власть — народ» претерпели изменения, и они стали считать положение мирской власти не ниже, а вровень с церковной. Последователи Иосифа возгласили, что не слушаться мирского правителя — грех, и даже призвали служить ему как Господу, а не как человеку.

Нестяжатели же признавали идею об ответственности власти перед народом, считая, что обязанность власти — «судить и защищать». Для них настоящий, избранный Богом властитель должен осознавать свою высочайшую ответственность перед Господом и людьми, соблюдать моральные принципы согласно своему статусу помазанника Божия.

Напротив, согласно учению иосифлян, правители не просто избраны Небом, они сами являются почти сакральными личностями.

Поэтому их идеи пришлись по нраву русским князьям и царям до такой степени, что они отказались от гигантских земельных угодий церкви, получив взамен недосягаемость для контроля общественных институтов, то есть стали абсолютными монархами.

Уже при Иване Грозном дискуссия развернулась и по вопросу о книгах. Будучи сторонниками появившихся на Руси в то время печатных книг, нестяжатели указывали на массу допущенных переписчиками ошибок, что вело к разнобою и «нестроению» в церковном служении и мирской жизни.

Иосифляне же восприняли книгопечатание как очередную «латынянскую» ересь, утверждая, что простым людям «чести Апостол и Евангелие» — грех.

Историческая справка

Со времен Крещения на Руси не было серьезных религиозных конфликтов, и, тем более, репрессий на почве веры. Если на Западе свирепствовала инквизиция, Европу раздирали войны между католиками и протестантами, то Русь, Киевская, а после Московская, оставалась безраздельно преданной Православной Церкви.

И все-таки, хотя основные догматы православия остались незыблемыми, во второй половине XV века и в России наметился внутрицерковный раскол.

Возникновение движений

Спор двух течений русского православия, начавшийся в конце ХV столетия, происходил на фоне успехов страны и во внешней, и во внутренней политике.

В 1480 году великий князь Иван III добился юридической независимости от Золотой Орды, которая в то время распадалась на отдельные ханства.

Тогда же полным ходом шел процесс объединения земель Руси под рукой Москвы:

  • присоединились непокорная Тверь, свободолюбивый Новгород и другие княжества;
  • часть исконно русских земель, захваченных Литвой, перешла под юрисдикцию Москвы.

После падения Византии Московская Русь стала единственной суверенной страной, в которой исповедовалось православие. Царевна Софья Палеолог принесла на Русь новый герб — византийского двуглавого орла, и в обществе постепенно стала формироваться уверенность в том, что русский князь — наследник монарха Византии, а Москва, как единственная хранительница и защитница православия, — «Третий Рим».

Из титула «царь», которым в то время часто начали именовать властителя Руси, и обретения герба не следовало, что Русь унаследовала все принципы государственного и духовного устроения Византийской империи. Но православие, пришедшее из Константинополя, стало в душе народа объединяющей, истинно русской силой.

Это позволило:

  • отринуть Флорентийскую унию с католиками;
  • низложить ее сторонника митрополита Исидора;
  • в 1448 году избрать на престол предстоятеля Церкви первого русского митрополита.

Таким образом, русская церковь перестала зависеть от кого бы то ни было, даже от «колыбели православия», а князья получили в ней большое влияние.

Остатки язычества, которые еще сохранялись на Руси, подверглись решительному наступлению со стороны Церкви, равно как и проникшие на Русь ереси. В основном речь шла о богомильской ереси «стригольников» и пришедшей с литовскими евреями ереси «жидовствующих».

Именно в вопросе о борьбе с еретиками, точнее, о наказаниях для них, «заволжские старцы» и иосифляне впоследствии круто разошлись во мнениях.

В этих условиях внутри самой Церкви появились предпосылки для возникновения дискуссии вокруг духовно-нравственных проблем, оформившейся в противостояние двух группировок. Их лидеры, преподобные Иосиф Волоцкий и Нил Сорский со своими приверженцами, никоим образом не боролись друг с другом, их споры не вели к схизме, а полемика носила конструктивный характер и касалась лишь поиска пути развития приоритетов применительно к новым политическим и духовным реалиям.

Развитие и распространение

Светские власти, конечно же, не устранились от дискуссии. Земли Руси в то время были не столь велики, обеспечить всех служилых людей достойными вотчинами не представлялось возможным, поэтому Иван III вначале принял позицию нестяжателей, согласных предоставить в распоряжение государства монастырские земли.

Но в это время выяснилось, что все больше чиновников примыкает к ереси «жидовствующих», и князь, как гарант соблюдения чистоты веры, перешел в лагерь иосифлян.

Тяжелая болезнь, сразившая в 1500 году великого князя, также сыграла им на руку, потому что соправитель и наследник, княжич Василий, был духовным сыном Иосифа Волоцкого и полностью подпал под его влияние. Во многом благодаря этим обстоятельствам, на Соборе епископов, обсуждавшем проблему еретиков, было принято решение организовать на Руси собственную инквизицию и посылать «жидовствующих» и других еретиков на костер.

Это было поражением нестяжателей, призывавших действовать убеждением, а не огнем.

Впоследствии «заволжские старцы» еще дважды навлекли на себя великокняжеский гнев. Василий III, занявший престол по кончине отца, был бездетен и обвинил в этом свою жену, Соломонию Сабурову. Заточив ее в монастырь, он добился развода и женился на Елене Глинской, будущей матери Ивана Грозного.

Инок Вассиан, в миру — князь Патрикеев, в то время виднейший представитель нестяжателей, открыто обвинил князя в отступлении от канонов христианства, запрещавших развод. Тогда Василий ІІІ не стал подвергать Вассиана опале. Но чаша терпения оказалась переполненной, когда монах публично предъявил ему обвинение в предательстве и клятвопреступлении против князей из рода Шемячичей, которых Василий вызвал из Чернигова в Москву, обещав полную безопасность, а потом заточил в темницу.

Терпеть подобные обличения Василий III не стал, и Вассиан под предлогом впадения в ересь был насильно отправлен в Иосифо-Волоколамский монастырь, где и скончался.

Причины конфликта

Причинами многолетнего конфликта между двумя течениями Русской Православной церкви были не просто разногласия между определенными группами священнослужителей, но и отношение к затронутым проблемам светских властей.

Именно власть, в конечном итоге, сделала свой выбор, поставив точку в полувековом споре течений, известных под названием «иосифлянство» и «нестяжательство».

Спор между организациями

Пик конфликта между стяжателями иосифлянами и нестяжателями пришелся на время Собора 1503 года, когда между ними вспыхнула дискуссия о том, кто должен владеть землями и иным имуществом, отписанным монастырям либо постригающимися, либо мирскими людьми «ради неустанных молитв за упокой душ их, дабы в Царствии Небесном пребывали».

Нил Сорский, призвав Церковь отказаться от земли и крестьян, приводил в качестве аргумента заповедь бедности, обязательную для монашествующих, а также утверждал, что монахи, владея богатствами, впадают в грех алчности.

Иосиф Волоцкий, отвечая на это обвинение, утверждал, что богатства необходимы для:

  • украшения церквей;
  • содержания священников;
  • милостыни для нищих и убогих.

Но никак не для личного обогащения монахов, которые и в состоятельном монастыре соблюдают заповеди аскетизма.

Правда, он тут же начал себе противоречить, вопрошая, как можно «честному и благородному» человеку постричься в бедном монастыре. Действительно, привыкшие к достатку знать и купечество, постригаясь, и в монастыре желали вести привычный образ жизни. Кроме того, Иосиф напомнил, что высшие иерархи в большинстве своем имеют знатное происхождение, а если они перестанут принимать постриг, «отколе взятии на митрополию, или архиепископа, или епископа?»

Поскольку большинство на Соборе было за приверженцами Иосифа Волоцкого, Нил Сорский добиться принятия своих требований не смог, а великому князю, хотя и имевшему интерес в секуляризации церковных земель, пришлось покориться мнению большинства.

В постановлении Собора по вопросу нестяжательности был сделан вывод: «Стяжатели церковные — Божии суть стяжатели».

В 1504 году новый церковный Собор вызвал очередной конфликт иосифлянства и нестяжетельства и подтвердил поражение последнего, приняв решение о сожжении еретиков.

Но окончательную победу иосифляне одержали спустя полвека, когда в 1551 году на Стоглавом соборе было отвергнуто предложение священника Сильвестра об ограничении церковных земельных наделов.

Духовные лидеры объединений

Мировоззрения Нила Сорского и Иосифа Волоцкого существенно различались. Но фактов личной вражды между ними в истории не сохранилось.

Старец Нил скончался в 1508 году, имеются косвенные сведения о его канонизации, хотя соответствующих документов не сохранилось. Иосиф Волоцкий умер через семь лет после кончины своего оппонента, причислен к лику святых в 1579 году.

Иосиф Волоцкий

Основоположник иосифлянства, в миру носивший имя Иван Санин, родился в 1440 году в селе Язвище под Волоколамском в семье служилого человека. Когда ему исполнилось 20 лет, постригся в Боровском монастыре, где обрел авторитет как не только благочестивый и ученый инок, но и хороший организатор.

Спустя несколько лет он основал новый, Иосифо-Волоколамский монастырь, который, благодаря покровительству князя Волоцкого, вскоре превратился в одну из богатейших обителей Руси.

Настоятель монастыря пользовался славой рачительного хозяина, используя любую возможность увеличить достояние обители и прирастить ее владения.

Монахи жили в соответствии со строгим уставом, сам архимандрит был аскетом, но, не желая упускать возможность пострига знати и богатых купцов, разделил иноков на три «узаконения»:

  1. Простые, «черные» люди сидели на хлебе и воде, одевались в изношенные до дыр рясы, на ногах носили лапти.
  2. Монахи побогаче снабжались горячей пищей, имели хорошую одежду и обувь.
  3. «Элита» же, те есть иноки «третьего узаконения», получали рыбные блюда и калачи, имели право на две смены одежды и меховую шубу.

Состоятельная и людная обитель славилась на всю Россию, а ее настоятель был в чести у Московского великого князя, пользовался почтением среди духовенства, а его сочинения по различным проблемам жизни Церкви снискали ему славу авторитетного богослова.

В 1503 году на Соборе иерархов в Москве стоял единственный вопрос о наказании вдовых священников, которые, не имея права жениться во второй раз, заводят себе незаконных сожительниц. Иерархи, в том числе Иосиф Волоцкий, приняли решение вовсе отстранить овдовевших попов и дьяконов от обязанностей по отправлению обрядов.

По принятию этого решения, когда многие участники Собора уже разъехались по своим епархиям и обителям, внезапно потребовал слова инок весьма отдаленного от Москвы Белозерского монастыря Нил Сорский.

«Повестка дня» Собора оставила его равнодушным, но в своей эмоциональной речи монах обрушился на своих собратьев — настоятелей монастырей, стремящихся любыми путями накопить как можно больше богатств. Хотя Собор уже фактически завершился, речь старца заинтересовала великого князя Ивана III, который велел не прерывать его, а продолжить заседание Собора и обсудить предложение белозерского инока со всей тщательностью.

Большинство, которое составляли приверженцы Иосифа, спешно послало гонцов за ним и, вернувшись, тот вступил в яростную полемику. Именно тогда и состоялась первая схватка двух ветвей русской церкви и первое столкновение их духовных вождей.

Нил Сорский

Духовный лидер нестяжателей, позже названых «заволжскими старцами», появился на свет в Москве в 1433 году и в миру звался Николай Майков. Послужив в одном из приказов, он постригся в монахи в Кирилло-Белозерской обители.

Отец Нил, считавший книги «величайшим наслаждением», очень много читал.

В отличие от Иосифа Волоцкого, тоже весьма начитанного, он:

  • не просто запоминал, а анализировал тексты;
  • размышлял над ними;
  • делал свои, порой весьма парадоксальные заключения.

В поиске новых знаний Нил, получив благословение настоятеля, оставил обитель и отправился на Афон, снискавший себе славу поистине святого места.

По возвращении со Святой Горы он выстроил небольшой скит поодаль от Кирилло-Белозерского монастыря, на берегу реки Соры. Отсюда и принятое им имя — Нил Сорский. В основанном им ските обрели место для жизни в молитве еще около десяти монахов, ставших его учениками и соратниками.

В написанном для своих последователей «Уставе о жительстве скитском» Нил размышлял о подлинном призвании инока — уйти из «злосмрадного» внешнего мира и во имя постижения Промысла Божия совершенствовать свои внутренние нравственные устои.

Посетившие скит странники разносили по Руси весть о «великом богомольце», его Устав переписывался и расходился по всей православной земле, привлекая к своему автору сотни новых почитателей. По словам современника, старец «сияше тогда яко светило в пустыни на Бело озеро».

Убежденный бессребреник, старец полагал наистрашнейшим из грехов «стяжание», то есть обогащение за чужой счет. Поэтому старец и восстал против повсеместного попечения о монастырском землевладении. Копить золото и серебро вместо того, чтобы стремиться обрести духовное богатство — не есть ли это высшее зло среди всех людей, а особенно среди священников и монахов, которые по самой природе своей должны следовать заветам бедности и смирения? Возмущенный открывшейся ему бездной порока, Нил Сорский возвысил свой голос за нестяжательность и остался в памяти потомков как поистине святой подвижник.

Видео

В этом видео можно посмотреть, как выглядит в наши дни Иосифо-Волоцкий монастырь, основанный в 1479 году св. Иосифом Волоцким.

Полемика нестяжателей и иосифлян (стяжателей)

В период формирования теории о Москве как «третьем Риме» активному обсуждению подвергся вопрос о церковно-монастырских землях. Историческая подоплека спора заключалась в следующем. Монастыри, сыгравшие важнейшую роль в христианизации Руси, со временем оказались собственниками обширных земель. По некоторым данным, им принадлежало до трети всех, причем самых лучших, земель в государстве. Получая огромные доходы, монастыри господствовали на земельном рынке, диктовали свои цены и условия продажи. Бояре и служилые люди жаловались правительству, что не могут купить землю, и государство было вынуждено компенсировать их вотчинное оскудение повышением окладов. К тому же безбедная жизнь в монастыре стала соблазном для разного рода тунеядцев. Монастырские нравы, бывшие раньше строгими, серьезно расшатались. В этих условиях возникли два идейно-церковных течения — нестяжателей и стяжателей-иосифлян. Вдохновителем первых был

Нил Сорский (в миру Николай Мягков, ок. 1433—1508), широко образованный религиозный мыслитель, многие годы проживший на Афоне — «Святой горе» на юго-востоке Греции, которая считается центром православного монашества. Вернувшись на родину, он основал первый в России монашеский скит (от греч. «sketos» — аскет, подвижник) на реке Соре (отсюда прозвище — Сорский), что в Белозерском крае. Главой течения стяжателей был Иосиф Волоцкий (в миру Иван Санин, 1439—1515) — основатель и игумен Волоколамского монастыря, богослов и публицист. Его сторонников-стяжа- телей стали называть иосифлянами.

По большему счету спор шел об отношениях церкви и государства, о роли церкви в жизни русского общества. Конкретно же спор шел по двум вопросам: 1) о судьбе монастырских земель и других имуществ и 2) о методах борьбы с появившейся тогда в Новгороде «ересью». Позиции сторон сводились к следующему.

Нестяжатели выступали с требованием отказа церкви от «стяжания» (т.е. от приобретения земельных и имущественных ценностей) как противоречащего евангельским идеалам и наносящего ущерб авторитету церкви. Нил Сорский утверждал, что приобретение собственности несовместимо с монашеским обетом, обязывающим к отречению от всего мирского, строго аскетическому образу жизни, личному труду как источнику существования. Он проповедовал идеи духовного подвижничества, нравственного совершенствования, призывал к скромности в обрядах и украшениях церкви. Нил Сорский понимал подвижничество не как физическую борьбу с плотью, изнурение ее голодом, всякими лишениями с бесчисленными молитвенными поклонами. Монашеское подвижничество, согласно его убеждению, заключается прежде всего и главным образом в умственном, мыслительном действии. «Кто молится только устами, а об уме небрежет, тот молится воздуху: Бог уму внимает», — говорил он.

Что касается отношений церкви и государства, то Нил Сорский исходил из того, что деятельность церкви должна быть ограничена духовной сферой и ориентирована на помощь человеку в преодолении страстей. Эта сфера не подлежит вмешательству государства.

Ученик Нила Сорского Вассиан Косой (в миру князь Василий Иванович Патрикеев, 1470—1545) тоже выступал против монастырского землевладения, указывая на тяжелое положение монастырских крестьян. Но в его творчестве прозвучал ряд новых мотивов — призыв к терпимому отношению к еретикам и идея независимости церкви от государства.

Стяжатели-иосифляне защищали церковно-монастырское землевладение, мотивируя это тем, что богатство монастырей необходимо для развития церкви. Иосиф Волоцкий отстаивал идею богоустанов- ленности великокняжеской власти и признавал за ней первенство в решении не только гражданских, но и церковных вопросов. В своей книге «Просветитель» он напоминает русскому царю, что, «следуя божественным, пророческим и апостольским текстам и преданию, благочестивые и православные цари и иерархи отправляли в заключение и подвергали жестоким казням вероотступников и еретиков».

В конце концов иосифляне убедили Ивана III отказаться от поддержки нестяжателей, главная идея которых — отобрать у церкви земельную собственность — вначале пришлась ему по душе. Но иосифляне изображали нестяжателей противниками усиления великокняжеской власти, и это решило все. Церковный собор 1503 г. осудил нестяжательство, а на Соборе 1531 г. оно потерпело окончательное поражение. Тем не менее оно оказало значительное влияние на формирование антифеодальных движений XVI в. в Московском государстве.

  • Антология мировой политической мысли: в 5 т. Т. 3. С. 136.
  • См.: Христианство: словарь. М., 1994. С. 303.

Кто такие иосифляне

Главой течения в Русской православной церкви конца XV — середины XVI веков являлся Иосиф Волоцкий, канонизированный в 1579 году.

Представители этого течения считали, что монастыри имеют право владеть землёй и материальным имуществом, украшать церкви богатыми росписями и иконостасами, чтобы показать значимость и авторитет Русской церкви.

Иосифляне резко осуждали еретическое движение, поддерживали монархическую власть, как Богом данную и считали православную церковь Русского государства главной преемницей Византии.

Главной задачей монастырей иосифляне считали просветительскую и благотворительную деятельность, помощь населению во время неурожаев и других бедствий.

Кто такие нестяжатели

Нестяжание в русском монашестве означает произвольную нищету, то есть отказ от земных благ, прощение раскаявшихся, чистота духа и помыслов. Только при таких условиях можно стать гражданином Царствия Небесного.

Именно движение нестяжателей, возникшее в стенах Кирилло-Белозерского монастыря, стало главным оппонентом иосифлян.

Нестяжатели выступали против монастырского землевладения, касались важных этических вопросов, связанных со взглядами на православие, раскаявшихся еретиков и др.

Духовными лидерами нестяжателей стали ученики преподобного Нила Сорского (нестяжателя, основателя скитского жительства на Руси) инок Вассиан (князь Патрикеев) и религиозный писатель и публицист Максим Грек.

Конфликт между иосифлянами и нестяжателями

Серьёзное столкновение взглядов обоих течений впервые было официально задокументировано на поместном Соборе Русской церкви 1503 года.

Кроме дисциплинарных, на Соборе разгорелся спор о двух главных вопросах:

  • о монастырских вотчинах (царь Иван III был заинтересован в секуляризации (изъятии) церковных земель в пользу государства);
  • об отношении к раскаявшимся еретикам.

Тема

Иосифляне

Нестяжатели

Секуляризация земель и монастырской собственности

Отстаивали право монастырей владеть землёй и прочим имуществом, мотивируя это тем, что монастыри, при необходимости, могут оказывать продовольственную, просветительскую и др. помощь народу, а также, обладая богатством, смогут во всём поддерживать государство.

Призывали отказаться от любого имущества и земель и передать всё в государственную казну.

Были сторонниками аскезы и выступали против использования чужого труда.

Отношение к раскаявшимся еретикам

Призывали расправляться с еретиками самым жестоким образом, вплоть до смерти (несмотря на раскаяние некоторых из них).

Критиковали еретиков, но были против смертной казни при условии искреннего раскаяния последних.

Отношение к личному стяжательству среди церковников

Осуждали и требовали наказания.

Осуждали и требовали наказания.

Как иосифляне победили нестяжателей

Лидеры движения нестяжателей – Нил Сорский, позднее Максим Грек и Вассиан открыто критиковали церковных патриархов и обвиняли их в растущих аппетитах на землю и прочее материальное имущество, ведь это противоречило нормам христианской морали. Доставалось и светским властям, что привело к их опале и обвинению в ереси. Их обоих заточили в Иосифо-Волоцком монастыре, держали в суровых условиях.

Это свидетельствовало о победе иосифлян, решительно отвергших на Стоглавом соборе 1551 года программу нестяжателей, направленную на ограничение монастырского землевладения. Такая позиция иосифлян явилась началось появления опричнины.

Кого поддерживало государство в разные периоды

В противостояние между указанными религиозными течениями выступили и монархи.

  • Иван III поддерживал нестяжателей в вопросе о секуляризации церковных земель. Царю нужны были земли для поощрения подданных. Несмотря на разногласия с Волоцким в земельном вопросе, царь Иван не отправил его в опалу, а прислушался к его теориям о божественном происхождении великокняжеской власти.

  • Ещё при жизни Ивана III, «помогал» ему в управлении государством сын Василий (будущий царь Василий III), попавший под влияние Иосифа Волоцкого. В результате многие еретики были обречены на смерть. Карательная машина сжигала и гноила в тюрьмах вольнодумцев и тех государственных деятелей, которые имели прогрессивные взгляды и поддерживали ересь, а иосифляне приобрели большое влияние в государстве.

  • Иван Грозный руководствовался идеями иосифлян, утверждающими абсолютную царскую власть во главе с царём – помазанником Божим. Идеи иосифлян легли в основу официальной государственной идеологии Московского царства.

Историк Ключевский писал, что в свете иосифлянских преставлений о церкви и государстве Иван Грозный посчитал себя святыней и голос Церкви для него уже ничего не значил: он дошёл до того, что в церковных стенах был замучен митрополит Филипп.

Страшный период в истории Московского царства – опричнина – была порождением победивших идей иосифлянства.

  • Пётр I, строивший государство по-западному (а не Византийскому) образцу, вёл активную борьбу против самостоятельности церкви и её подчинения царской власти. Предприняв попытки реформирования Русской церкви, он лишил последователей Иосифа Волоцкого поддержки. Своими указами Пётр сокращал самостоятельность и независимость духовенства. Хозяйство монастырей отдавалось под надзор Монастырского приказа. Церковь превратилась в четвёртое сословие по Табели о рангах, что способствовало становлению абсолютизма (цезарепапизма – как проповедовали иосифляне в начале своей деятельности).

  • При Екатерине II продолжалась политика лишения церкви земель и собственности и ослабление власти церкви и духовенства. При вступлении на престол иосифлянская верхушка церкви поддержала будущую императрицу, надеясь сохранить свою собственность. Но в благодарность Екатерина провела политику секуляризации церковного имущества и нанесла окончательный удар по идеям Иосифа Волоцкого.

Как оценивают спор между иосифлянами и нестяжателями современные историки

В XX веке неоднократно поднимался вопрос о конфликте двух религиозных течений, оставивших след в истории Русской церкви и Русского государства.

  • Философ и историк Николай Бердяев считает, что победа иосифлян привела к трагическим последствиям в истории России. Особенно это сказалось в период царствования Ивана Грозного, поверившего в идею «цезарепапизма» и совершившего кровавые преступления.

  • Богослов и философ Георгий Флоровский в книге «Пути Русского богословия», «оправдывает» оба течения, находя в каждом из них рациональное зерно. Иосифляне, во главе с Волоцким провозглашают «правду социального служения», для которой нужна материальная база, но не в личной, а в общинной собственности, чтобы оказывать поддержку, как государству, так и страждущим.

Представителей нестяжательства или «заволжцев» Флоровский считает носителями «правды умного делания» и совершенствования человеческой личности. Нил Сорский считал, что моральная сила и независимость от материального возвышает священнослужителей и позволяет им судить о недостойных делах государства.

Победу иосифлян автор оправдывает, как прогрессивную в отношении становления государства и попытки переориентировать духовную и светскую политику Руси с Византии на Запад.

  • Советский учёный Яков Соломонович Лурье, как и большинство советских исследователей, находит в этом споре классовый характер. Тем не менее, он не видит значительных расхождений во взглядах лидеров течений – Иосифа Волоцкого и Нила Сорского. Каждый из них шёл своим путём, но к единой цели – усилении Русской церкви и государства.

  • Историк Николай Лисовой считает, что между Сорским и Волоцким не было никакой непримиримой борьбы, каждый из них по-своему представлял устройство монашеской общины. Сорский считал, что монахи должны жить в скиту и сами зарабатывать на пропитание, проводить жизнь в беспрестанных молитвах, чтобы совершенствовать дух. А вот помогать другим они не смогут, так как сами ничего не имеют.

Волоцкий считал, что монахи должны жить в монастыре, вести общее хозяйство, вместе трудиться, питаться и молиться, а в голодные годы помогать всей округе и даже государству, строить школы и больницы.

Историк считает, что оба создавали единую систему, но были двумя полюсами, дополняющими друг друга – умное делание и социальное служение. Конфликт между течениями, считает историк – миф, выдуманный позднее властью и некоторыми учениками.

Иосифляне, нестяжатели и ИНН

Нередко, стремясь обличить Церковь в грехе корыстолюбия, в качестве исторического аргумента вспоминают конфликт между так называемыми «иосифлянами» и «нестяжателями». В его основе — вопрос, могут ли, имеют ли право монастыри владеть имуществом (в том числе и крепостными крестьянами). Что же, однако, реально стояло за богословскими коллизиями далекого XVI века? И какое все это имеет отношение к современной церковной жизни? Об этом мы беседуем с историком Николаем ЛИСОВЫМ.

Справка “Фомы”: Николай Николаевич ЛИСОВОЙ родился в 1946 году в городе Станиславе (ныне — Ивано-Франковск). Окончил в 1967 году Московский государственный заочный педагогический институт, в 1972 году — аспирантуру Института философии. Ведущий научный сотрудник Института российской истории РАН, заместитель председателя Императорского Православного Палестинского Общества, доктор исторических наук.

Мифология борьбы

— Николай Николаевич, всякий образованный человек слышал про конфликт нестяжателей и иосифлян. Первые, мол, хорошие, вторые — плохие. Как Вы думаете, почему популярна такая позиция?
— Причина тут очевидна — обосновать «историческими аргументами» свое неприязненное отношение к Православной Церкви и желание всячески ограничить ее влияние.
К сожалению, современный человек не любит докапываться до истины, зато с легкостью доверяет мифам.

— По-вашему, конфликт нестяжателей с иосифлянами — тоже миф?
— Да, и «мифология» эта начала складываться очень давно, едва ли не с того же самого XVI века. Вот-де жил преподобный Нил Сорский, учил, что монахи не должны владеть никаким имуществом, а кормиться лишь трудами рук своих да подаянием. И был такой Иосиф Волоцкий, который хотел (искажая тем самым суть христианства), чтобы монастыри владели богатствами, чтобы они угнетали крестьян… И была между ними борьба, в которой злые и жадные иосифляне победили добрых и бескорыстных нестяжателей.

— А что здесь неправда?
— Да буквально всё. При жизни преподобных Нила и Иосифа внутри Церкви, внутри русского монашества не было таких противоборствующих группировок — иосифлян и нестяжателей. Как не было и никакой борьбы между ними.
Это в немецкой исторической школе, гегельянской и постгегельянской (в том числе марксистской) возникло «диалектическое» представление, что всегда и всюду непременно должна быть «идейная борьба». Германские историки раннего христианства и жизнь Церкви моделировали по этим светским образцам. Вспомним хотя бы тюбингенскую школу, противопоставлявшую христианство апостола Петра христианству апостола Павла — как якобы совершенно разные, несовместимые друг с другом учения. Но в церковной жизни все устроено гораздо сложнее.

Нил и Иосиф: что они думали на самом деле?

Преподобные Нил и Иосиф действительно по-разному представляли себе, как должно быть устроено монашество. Но сразу подчеркну — между ними не было никакого непримиримого противоречия.
Преподобный Нил Сорский считал, что для монаха лучше спасаться не в монастыре, а в скиту, наподобие тех, которые он видел на Афоне, где прожил несколько лет. Поясню, что такое скит. Представьте в центре храм, а по периметру, «на расстоянии голоса» друг от друга, несколько изб — монашеских келий. На древнейших миниатюрах их обычно изображалось двенадцать. Монахи живут уединенно, собираясь лишь в храме на богослужение. Каждый сам молится, сам зарабатывает на пропитание каким-нибудь ремеслом. Если нужна, например, ряса — сам покупает материал, сам шьет или на свои деньги заказывает.
Совершенно иначе устроена жизнь в общежительных монастырях, активным сторонником которых был преподобный Иосиф Волоцкий. Монастырь ведет общее хозяйство, монахи вместе трудятся, вместе питаются. Все необходимое каждый получает из общего имущества. Нужна тебе ряса — идешь к игумену за благословением, тот благословляет эконома выдать тебе рясу. Нужна тебе книга — берешь у игумена благословение взять из библиотеки в келью книгу. Она не становится твоей собственностью, ее придется вернуть. Очевидно, что гораздо ближе к идеалу евангельского нестяжания («отдай последнюю рубашку») оказываются иноки не скитские, но живущие по общежительному, «коммунистическому» уставу Сергия Радонежского и Иосифа Волоцкого. Это у них лично совсем ничего своего, полное нестяжательство.
У монастыря же как хозяйствующего и правового субъекта собственность есть. А скит? Он ведь тоже не может без монастыря. Потому что он, в церковном отношении, просто не является субъектом правовым. Ответственность за него несет монастырь, при котором этот скит создан, на земле которого он располагается. Обратите внимание, без монастыря скит существовать не может.

Ничего плохого в скитском устроении иноческой жизни нет, но это путь немногих. Перестроить жизнь всего православного монашества по скитскому образцу — как мечтали, может быть, некоторые последователи преподобного Нила Сорского, — несбыточная фантазия. Сам преподобный, между прочим, необходимость монастырей вовсе не отрицал. И скит, в котором он подвизался, был приписан к богатейшему, многовотчинному Кирилло-Белозерскому монастырю.

— А что, из разницы в бытовом устроении монашеской жизни следуют и более серьезные различия?
— Да, именно так. Нил Сорский, по сути, говорит: мы должны больше внимания уделять молитве, умному деланию, созерцанию, размышлению над Словом Божиим и трудами святых отцов… Если мы будем заниматься экономикой, освоением земли, возведением здания культуры — времени на непрестанную молитву у нас не хватит. Поэтому мы можем лишь питаться от рук своих, занимаясь только тем, что, по словам апостола Павла, не отвлекает от богомыслия: плетением корзин или иным каким рукоделием… А когда Нила Сорского спрашивали, надо ли помогать ближнему, надо ли подавать милостыню — да, говорил он, надо, если у тебя что-то есть. А если ничего нет — значит, можно этого не делать.
Подход Иосифа Волоцкого иной: нужно, чтобы было чем подавать милостыню и чем в голодные годы питать целую округу. В этом случае монастырь становится мощным очагом хозяйствования, независимым от государственных или боярских, вообще чьих-либо частнособственнических ресурсов. Более того, в трудную минуту он сам может оказать помощь и государству, и ближнему. Нужен царю займ для войны — он просит у монастыря, нужно в голодные годы округу кормить — монастырь кормит, нужно просвещение в народ нести — создаются школы, нужно больных лечить — устраиваются монастырские лечебницы.
Нил Сорский не создает школ, да и не ставит такой задачи. Он говорит: нет, ты должен у себя в келье очистить храмину собственной души и заниматься богомыслием и молитвой. Разумеется, это необходимо, это и называется «умным деланием», «монашеским деланием». Но роль монашества в Церкви одним только исихазмом* не исчерпывается. «Умное делание» и забота о людях, социальное служение — два полюса единой системы. Они друг друга не отменяют, но дополняют.
— А каковы были личные отношения между Нилом Сорским и Иосифом Волоцким?
— Да, прекраснейшие были отношения! Иосиф Волоцкий посылал к Нилу Сорскому своих учеников. А руке Нила Сорского — и это потрясающий факт! — принадлежит древнейший список «Просветителя» Иосифа Волоцкого — книги, которую до сих пор кое-кто обличает как мракобесную. Кстати, делают это те же самые люди, которые противопоставляют «жестокому» Иосифу Волоцкому «либерального» Нила Сорского.
Между прочим, некоторые исследователи готовы даже приписать не Иосифу, а Нилу авторство краткой, первоначальной редакции «Просветителя», раз, мол, его рукой написан древнейший список. Ясно одно — вопреки расхожим представлениям, оба преподобных были настолько близки друг другу в своем учении и иноческом делании, что Нил Сорский воспринимал Иосифова «Просветителя» как собственную книгу, переписывал, давал читать другим.

Подоплека событий: взять и поделить

— Но когда же и откуда возник миф о добрых нестяжателях и злых иосифлянах?
— Причина его возникновения проста — стремление тогдашней (тем более — позднейшей) государственной власти и правящей элиты наложить лапу на церковное имущество. И это вполне закономерно. Основа феодального государства — дворяне. То есть те, кто верой и правдой служат при дворе Великого князя. Но ведь их надо содержать. А как? Да сделать помещиками — поместить на землю, выделить им села, дать крепостных крестьян. «Бесхозных» земель к началу XVI века почти не осталось. И тут взор государства обратился к землям церковным. Оказалось, что их у Церкви немало. Взять бы все это — и поделить.
Стремление государства национализировать церковное и монастырское достояние прослеживается от времен Ивана III до Екатерины II (а по сути — вплоть до большевистского «изъятия ценностей» в 1922 году). Разумеется, нужен был благовидный предлог.
«А вам ничего не надо — вы же монахи! Вы отреклись от мира, вы от всего отказались. Зачем вам собственность, зачем земли, деревни, богатства? Вы все должны отдать государству — государство уж позаботится о своих подданных. А вы должны Духом Святым питаться, молиться на голодном пайке. Так что мы всё заберем…»
Важно понимать: спор о монастырском землевладении, возникший на Соборе 1503 года, — это не результат каких-то глубинных процессов, происходящих в Церкви, а реакция на поползновения государственной элиты прибрать к рукам церковное достояние. Именно против этого выступил Иосиф Волоцкий. Под его влиянием Собор принял историческое решение, что «церковное стяжание — Божие стяжание есть». И это не было новшеством — напротив, это полностью соответствует всем канонам и обычаям Церкви: церковное имущество не подлежит ни национализации, ни приватизации, ни использованию в неподобающих целях.
Но пока живы были великие основатели монастырей, Нил Сорский и Иосиф Волоцкий, которые дружили между собой, одни и те же книги читали, учениками обменивались — все было хорошо, национализировать монастырские земли под флагом «нестяжания» государство не пыталось.
Однако потом наступила эпоха учеников. А ученики бывают разные. И вот среди «учеников» (именно так, в кавычках!) преподобного Нила Сорского появляется идеолог антииосифлянства и национализации церковных стяжаний — Вассиан Патрикеев. Кто он такой? Это опальный боярин, крупный государственный деятель, который обижен на весь мир за то, что попал в опалу, его насильственно постригли в монахи. И потому он пытается самоутвердиться. По-человечески вполне понятно.
И как же он самоутверждается? Он говорит: вы, монахи, плохие, вы неправильно живете. На Афоне иноки не так живут — вот, старец Максим Грек подтвердит. А тот приехал в Москву с Афона в 1518 году, через два года после смерти преподобного Иосифа Волоцкого, не зная русского языка, не разобравшись в духовной и политической ситуации, не понимая, что его используют в политической интриге. Он просто засвидетельствовал, что на Афоне у монастырей нет сел. А там действительно села монастырям не принадлежали. Нет на Афоне сел. Зато полностью принадлежали земли и прочее имущество — ведь Афон передан в собственность монахам еще византийскими императорами, и этого не оспаривали потом даже турецкие султаны. Афон доныне напрямую подчиняется Константинопольскому Патриарху.
Так вот. Ни у одного из афонских монастырей (территория полуострова поделена между двадцатью старшими или «владетельными» обителями) даже купить земли для основания нового, например, скита нельзя — она настолько «их», навеки их, что никаким формам отчуждения не подлежит. Но можно купить землю в аренду и построить на ней, остающейся собственностью монастыря-хозяина, свой скит или келию. Зато вне Афона собственность, в том числе имения, подворья, доходные дома, те же самые монастыри (и даже скиты-арендаторы) вполне могут иметь. Такая вот иерархия монастырской собственности…
В общем, благодаря Вассиану Патрикееву и его сторонникам и родился тот самый миф о добрых нестяжателях и злых иосифлянах. Он поддерживался, с одной стороны, духом боярской фронды (ведь иосифляне поддержали и венчали на царство Грозного), с другой стороны, при Петре и Екатерине II — официальной позицией «просвещенных» дворян и их учителей-иностранцев и масонов. Позднее, уже в XIX веке, его подхватила либеральная критика, которой он был на руку, ибо способствовал идейной борьбе с Церковью.

Без Салтычих

— А почему же все-таки русским монастырям принадлежали не просто земельные угодья, а именно села с крепостными крестьянами? Многие наши современники уверены, что Церковь сознательно закрепощала крестьян…
— Исторически сложилось так, что монастыри не приватизировали недвижимость — бояре и князья, умирая или постригаясь в монашество, зачастую отписывали им свои земли со всем, что на них было — селами, деревнями, крестьянами. Так происходило вплоть до XVIII века.
Но у этой медали есть и другая сторона. Дело в том, что монастырским крестьянам жилось гораздо лучше, чем помещичьим. Справедливости ради замечу, что государственным крестьянам жилось еще лучше — скажем, на русском Севере, где крепостного права фактически и не было. Но давайте сравним крестьянина, принадлежащего монастырю, с крестьянином помещичьим.

Монастырские крестьяне были в духовной опеке у соответствующего монастыря, который заботился об их «окормлении» как духовном, так и физическом (пропитании в голодные годы), следил, чтобы не было пороков, ведущих к разорению крестьянского хозяйства — пьянства, азартных игр и тому подобного. В монастырских вотчинах невозможны были ужасы крепостного права, которые знакомы нам из истории и литературы. Не было извергов вроде Салтычихи, не было помещичьего самоуправства, не было насилия над женщинами, которое процветало в дворянских усадьбах вплоть до отмены крепостного права в 1861 году, не было «права первой ночи» и помещичьих гаремов. Крестьян не продавали, не проигрывали в карты, не выменивали… Вот для примера. Лермонтов в 1841 году, в одном из последних писем просит бабушку: мне нужно новый мундир справить, ты продай пару-тройку крепостных и пришли денег. В монастыре такого просто не могло быть. Да, крестьяне работали на монастырь, но и монастырь работал — и не на «монаха-экплуататора», будь то настоятель или, тем более, простой инок. Монахи работали тоже — в том числе и на крестьян своей округи.
Я не хочу сказать, что иметь села с крепостными крестьянами — нормально для монастыря вообще, в любую эпоху. Но в тех исторических обстоятельствах, в условиях феодальной Руси это было естественно и неизбежно. И это было не худшим вариантом, прежде всего для самих крестьян.
К сожалению, большой части нашей интеллигенции присуще стремление выносить моральный приговор тем или иным историческим реалиям, исходя из современных этических представлений. Куда как приятно думать, что мы, люди XXI века, лучше, умнее и добрее тех, кто жил «в темном средневековье».
Но ведь наши современные представления, между прочим, полностью основаны на европейской либеральной модели, то есть, в сущности, на протестантской этике, которая не признаёт ни Церкви как института, ни святости. Не признаёт не только монастырского землевладения, но и монастыря вообще. Со времен Лютера в европейской культуре угнездился стереотип, будто монах — это толстопузый тунеядец. Это же не Ленин первым сказал, не Емельян Ярославский — а Лютер. Вы поезжайте в Англию и посмотрите на знаменитые развалины средневековых аббатств, которые мы помним по романам Вальтера Скотта. Откуда они там взялись? Туда что, варвары вторглись? Нет, это благочестивые протестанты в XVI веке разрушили все монастыри в Англии, уничтожили все хранившиеся там святые мощи, надругались над святынями.
Да, подлинный ужас в том, что очень многие наши представления выросли из протестантского антицерковного мировоззрения. При слове «Церковь» мы автоматически представляем себе пытки инквизиции — и противостоящие ей свободные умы Коперников и Галилеев, нищету и голод угнетаемого крестьянства — и поддерживающее и благословляющее угнетателей великолепие риз, храмов, золотых окладов…

Но давайте задумаемся, а могла ли тогда (и должна ли сегодня) Церковь быть иной? Без церковной и монастырской собственности, без монашества, без теснейшего взаимодействия с государственной властью и с культурой? Эта «иная Церковь» оказалась бы просто досужей выдумкой, фантазией — или какой-нибудь сектой. В православном мире такое невозможно. Православие не витает в облаках. Интересно, кстати, сравнить икону Преображения Господня в православной иконографии и в католической. Там Господь и Илия с Моисеем левитируют над скалой. У нас они всегда прочно стоят на скале. И это ничуть не мешает Фаворскому свету.
Именно поэтому совершенно неправильно думать, будто молитвенное делание нестяжателей, исихастов типа Нила Сорского в чем-то противоречит монастырскому хозяйствованию и социальному служению Иосифа Волоцкого. Нет такого противоречия.

«Нестяжательство» и проблема ИНН

— Можно ли сказать, что спор иосифлян с нестяжателями — это далекое прошлое, представляющее лишь исторический интерес, или проблема актуальна до сих пор?
— Тут прежде всего надо понять, что противопоставление «стяжательства» и «нестяжательства» — это лишь одно из проявлений гораздо более глубокой проблемы, а точнее говоря, антиномии, присущей церковной жизни. С одной стороны, Царствие Божие не от мира сего, по словам апостола Павла, не имеем здесь постоянного града, но ищем будущего (Евр 13:14). И люди, взыскующие духовных высот, уходили от мирской суеты в пустыню — так и родилось монашество. С другой стороны, Церковь призвана спасать людей, живущих в миру, — и потому должна христианизировать мир, воцерковлять культуру, воцерковлять государственное управление. Все это — условия спасения большинства христиан. Да, подвижник-исихаст может жить в пустыне и созерцать Фаворский свет, и не нужны ему для этого ни книги, ни иконы, ни даже богослужение. Но как с остальными-то быть, на такие подвиги неспособными?
И потому Церковь существует между этими двумя полюсами, в каждом из которых есть своя правда, но которые уравновешивают и дополняют друг друга.
Так вот, «нестяжательство» — в том смысле, в каком его уже начали понимать после Вассиана Патрикеева, — это выбор одного из полюсов в ущерб другому. Это бегство из мира, это отказ от ответственности за души подавляющего большинства христиан.
Если же смотреть исторически — вставал ли и в дальнейшей жизни нашей Церкви вопрос о нестяжательстве — то нужно говорить о двух периодах. С 1516 по 1916 годы никакой проблемы «нестяжания» не существовало. В Церкви победили здоровые силы — те, которые были за воцерковление культуры и государственности, а не за уход из истории. Но в XX веке — как это всегда бывает в эпоху крушения, в эпоху страшных катаклизмов — спор разгорелся с новой силой. В 1920-е годы органами ОГПУ был спровоцирован обновленческий раскол в нашей Церкви. А что такое обновленчество? По сути, это уродливая, вырожденная форма нестяжательства. Что это вы, толстопузые монахи, золото на себя нацепили? Вы его отдайте голодающим Поволжья! Вы священные сосуды отдайте, вы храмы отдайте, вы в рубище оденьтесь, опроститесь (сейчас-то мы знаем — ничего из изъятых церковных ценностей голодающим не досталось)!..
«Нестяжательство» обновленцев вообще отменяло институт монашества и в конце концов скатилось к самому радикальному протестантизму. Причем ведь очень многие из духовенства за ними пошли… Был соблазн, был.

— Но обновленчество — это тоже история. А вот сейчас, в наши дни?
— А вот вам, пожалуйста, движение против ИНН, которым увлеклись даже некоторые очень уважаемые наши батюшки, аскеты и молитвенники. Они готовы на костер пойти, лишь бы ИНН не допустить. Патриарх сказал, что нет в ИНН никакой проблемы, Священный Синод постановление принял, Богословская комиссия вопрос всесторонне изучила — но борцам против ИНН все это не указ. А что такое типологически эта борьба с ИНН? Да то же самое нестяжательство! Ведь ИНН — это признак встроенности — социальной, хозяйственной, государственной. А мы, говорят они, против, мы в леса уйдем, в катакомбы спрячемся, мы ждем пришествия антихриста. Заметьте, первые христиане ждали пришествия Христа, а эти — антихриста. Они не хотят признать, что вплоть до второго славного Пришествия Спасителя нам на земле даны формы государственного и культурного устроения православной жизни. Их тянет из культуры — в катакомбы.
Или другой пример — мне знакомы и воцерковленные, и околоцерковные люди, которые были категорически против восстановления храма Христа Спасителя. Мол, лучше эти деньги раздать нищим, ни к чему Церкви богатства, ни к чему роскошные храмы. Ну не понимают эти люди, что только так — через культуру и государственность — Церковь и может создавать на земле пространство спасения, ради чего ее Господь и основал.
И, наконец, давайте назовем вещи своими именами: есть люди, которым ненавистна Церковь и которые с Церковью борются — когда явно, а когда маскируясь, прикрываясь именами великих подвижников. В том числе и именем преподобного Нила Сорского. Так было в эпоху обновленчества начала XX века, так происходит сейчас, в эпоху неообновленчества начала XXI века. Общий знаменатель этих течений — борьба с традицией вообще. Поэтому, когда Христос сказал, что кто не со Мною, тот против Меня (Мф 12:30), — Он раз и навсегда задал оценку всем этим деятелям, от Вассиана Патрикеева до «Московского Комсомольца».

Иллюстрации
Артема БЕЗМЕНОВА

Отклик на статью профессора Московской духовной академии А. И. Осипова
Отклик на статью Натальи Трауберг, переводчика

Борьба между иосифлянами и нестяжателями

До определенного момента на Руси практически не было серьезных конфликтов и расправ на религиозной почве. В то время, как на католическом Западе распространялась печально известная Святая Инквизиция, а страны вроде Чехии или Франции были раздираемы религиозными войнами между разными течениями латинян и протестантов, в Московской Руси безраздельно властвовало православие. Догматы Православной Церкви казались незыблемыми, однако к концу XV века и у нас произошел раздор по поводу ряда касающихся внутрицерковной жизни вопросов, который вскоре обернулся большой кровью. … Вконтакте Facebook Twitter Google+ Мой мир Оглавление:

  • Аргументы сторон
  • Развитие и усугубление конфликта
  • Роль княжеской власти в споре
  • Окончательная победа иосифлян

Аргументы сторон

В XV-XVI веках в церковной среде произошел конфликт из-за собственности монастырей, вследствие чего православные разделились на два непримиримых лагеря:

  • нестяжателей
  • иосифлян.

К нестяжателям относятся монахи-последователи лидера учения святого старца Нила Сорского, выступавшие против того, чтобы Церковь обладала каким-либо имуществом. При монашеском постриге инок дает обет нестяжания, подразумевающий абсолютный отказ от имущества и жизнь в уповании на Божью волю, и потому наличие земель у монастырей нестяжатели считали нарушением монашеских обетов.

К князю же ученики Нила Сорского относились с уважением, почитая его справедливым, мудрым и потому достойным лично распоряжаться церковным имуществом. Поэтому земля и здания, принадлежавшие Церкви, должны были быть, по их мнению, переданы в руки государства, дабы оно могло укрепить свои границы и выплатить дворянам деньги за службу.

Взамен же нестяжатели желали получить у правительства возможность свободно высказываться по различным вопросам, связанным с религией. Монахи же должны были, оставшись без имущества, полностью оставить все мирские дела и заниматься только «умным деланием», т.е. молитвой. Добывать себе пропитание позволялось исключительно своим трудом или подаяниями. При этом сами монахи должны были давать милостыню любому, кто бы их ни попросил.

В свою очередь, сторонники основателя Иосифо-Волоколамского монастыря, преподобного Иосифа Волоцкого, названные иосифлянами по имени своего предводителя, считали, что церковь должна обладать всем своим имуществом, в том числе библиотеками, хозяйствами, церковной утварью. Это было необходимо для того, чтобы Церковь впоследствии могла вести следующую деятельность:

  • осуществлять миссионерские задачи,
  • творить милостыню,
  • поддерживать бедных людей,
  • снабжать народ продовольствием в неурожайные годы.

К правителю же иосифляне относились как к наместнику Бога на земле и потому считали, что ответственность перед народом он должен сочетать с ответственностью перед Церковью.

Еще одним моментом, в котором расходились мнения нестяжателей и иосифлян, был вопрос об исправлении сторонников еретических учений. На Руси в ту эпоху широко распространилась т.н. «ересь жидовствующих», и православные пастыри должны были придумать, как обеспечить в христианском мире воцарение каноничной формы исповедания. Иосиф Волоцкий полагал, что необходимо вести борьбу с ересью путем физического воздействия на еретиков вплоть до сожжения заживо на кострах.

В свою очередь, Нил Сорский считал, что Бог ждет не смерти грешника, но его раскаяния, и потому отрицал возможность применения смертной казни против еретиков, проявляя христианское милосердие. Тех же, кто упорно не желал оставить ересь, старец предлагал изолировать от общества или выслать заграницу, но не лишать их жизни.

Развитие и усугубление конфликта

Роль княжеской власти в споре

Учитывая огромное влияние христианства на политику европейских государств, в том числе и Московской Руси XV-XVI веков, неудивительно, что эти споры стали занимать умы высоких государственных мужей. Невеликая по площади Московская Русь не могла обеспечить всех дворян достойными земельными наделами, и потому глава княжества Иван III поначалу склонялся на сторону готовых предоставить для этого церковные земли нестяжателей. Википедия сообщает, что по мере того, как обличалось всё больше чиновников и дьяков, приверженных ереси жидовствующих, симпатии князя по отношению к иосифлянам возросли. Тем не менее, почти до последних дней своей жизни, Василий Иванович изъявлял желание получить церковное имущество в госсобственность.

Формально борьба нестяжателей и иосифлян не имела негативных последствий для Церкви. Оба движения находились в евхаристическом общении и единении, фактов неприязни между Иосифом Волоцким и Нилом Сорским обнаружено не было. Противостояние двух церковных групп резко обозначилось на соборе 1503 года, где представители обоих течений решительно осудили ересь жидовствующих, но так и не смогли найти консенсуса по вопросу о применении наказания для еретиков. Иосифляне, составлявшие большинство на этом соборе, сумели отстоять свою позицию в вопросе и об имуществе Церкви.

Когда в 1500 году князя Ивана III сразила тяжелая болезнь, помогать править княжеством ему стал сын от второй жены Софьи Палеолог Василий Иванович. Иосиф Волоцкий оказывал колоссальное воздействие на княжича, и спустя четыре года, Василий Иванович, Иван III вместе с собором епископата вынесли решение не в пользу еретиков.

После этого на Руси, по сути, появился доморощенный аналог католической Святой Инквизиции. Жертвами костров становились как простой люд, так и влиятельные чиновники и купцы, заподозренные в ереси. Некоторых, вместо сожжения, приговаривали к длительному тюремному заключению, которое они, как правило, не переживали. Следствием этого стало то, что партия иосифлян оказалась в фаворе.

Еще одной причиной того, что нестяжатели остались не у дел, стал сложный период в личной жизни князя Василия III. Ему с первой женой, Соломонией Сабуровой, никак не удавалось завести детей. Это стало причиной тому, что князь развелся с женой и сочетался брачным союзом с Еленой Глинской (будущей матерью Ивана Грозного). Сабурову же, против её воли, заточили в монастыре, где она и скончалась 18 декабря 1542 года (канонизирована в лике преподобных в 1984 году).

Глава нестяжателей, известный православный деятель, князь Василий Иванович Патрикеев (в иночестве Вассиан), обличил Василия III в этом поступке, поскольку христианские каноны запрещают разводиться с женой, если она не совершила измену. Василий III разгневался на инока, но идти на открытое противостояние не решился, посчитав, что со временем вся эта история забудется.

Однако, в скором будущем, князь спровоцировал еще один конфликт, который повысил накал борьбы между нестяжателями и иосифлянами. Вызвав в Москву из Чернигова представителей княжеского рода Шемячичей, недавно перешедших на службу московскому князю от короля польского Сигизмунда I, Василий Иванович приветливо их встретил, но вскоре арестовал и отправил в тюрьму. Столь низкий и подлый поступок вновь не остался без внимания Василия Патрикеева, и инок снова во всеуслышание осудил предательство князя. Василий III отказался терпеть обличителя и инока силком заточили в Иосифо-Волоколамском монастыре у иосифлян, где он и умер (по некоторым сведениям, был отравлен).

В качестве официальной причины ареста Вассиана объявили, что он якобы впал в ересь и отвергал учение о двойственной – божественной и человеческой – природе Иисуса Христа, признавая за Ним лишь божественную сущность. После этого идеология иосифлян утвердилась в качестве главенствующей в Русской Православной Церкви.

Окончательная победа иосифлян

В 1551 году на Стоглавом соборе священник Сильвестр пытался высказать предложение об ограничении земельных наделов у церквей и монастырей, но иосифляне, занимавшие на соборе лидирующие позиции, не приняли этого утверждения. Также иосифляне стали одними из идеологов введения опричнины во второй половине XVI века. Впоследствии это привело к тому, что репрессии Ивана Грозного развернулись и против самой Церкви. Жертвами её стали множество священников и монахов, в том числе и митрополит Филипп (Колычев), один из наиболее известных иосифлян. Википедия сообщает о 4,5 тысячах жертв опричников.

Именно иосифляне окутали институт княжеской власти на Руси ореолом божественного происхождения (что затем закрепилось и за монаршим родом Романовых). Рассуждая, что после гибели Византии и падения Константинополя в 1453 году единственным в мире оплотом православия осталась Русь, последователи Иосифа Волоцкого в 1589 году сумели добиться обретения Московской митрополией статуса патриархии. Они также способствовали появлению идеологической концепции «Москва – Третий Рим». Это смогло повысить авторитет государства на международной арене.

Спор «иосифлян» и «нестяжателей» на фоне русской истории XV — начала XVI веков

Спор двух духовных течений — «иосифлян» и «нестяжателей» на рубеже XV—XVI столетий является апогеем внутрицерковных противоречий означенного периода, совпавшим с рядом жизненно важных событий в истории нашего Отечества. Вместе с тем, многие аспекты духовных исканий тех лет остаются актуальными, так как, с одной стороны, они оставили глубокий след в нашем менталитете, а с другой, Русская Православная Церковь и сегодня ими руководствуется в своей повседневной жизни.

Прежде всего, необходимо охарактеризовать историческую ситуацию в Русской земле на данном этапе, т. к. Церковь никогда не отделяла себя от судеб страны. Более того, именно с благословения и при прямом участии деятелей Церкви вершились многие из основных событий.

XV век во многом явился знаковым для Московского государства. Прежде всего, это внешнеполитические успехи возрождённой после монголо-татарского разорения Руси. Минул век с момента кровавой сечи на поле Куликовом, и великому князю Московскому Ивану III в 1480 г. удалось довести до логического конца то, что начал Дмитрий Донской — окончательно юридически закрепить полную независимость от неминуемо распадающейся на ряд ханств Золотой Орды. «Народ веселился; а митрополит уставил особенный ежегодный праздник Богоматери и крестный ход июня 23 в память освобождения России от ига монголов: ибо здесь конец нашему рабству».

Одновременно с достижением этой цели, Москва преуспела в исторической миссии по собиранию русских земель в единое централизованное государство, обойдя в этом процессе своих конкурентов. Несмотря на то, что во второй четверти XV столетия Северо-Восточную Русь поразила жестокая междоусобная феодальная война, московские князья сумели подчинить своему влиянию Тверь, Новгород и ряд других удельных территорий, а также отбить обширную часть западных русских земель у Великого княжества Литовского.

Кроме того, на мировой арене произошло ещё одно событие, очень сильно повлиявшее на мировоззрение русских людей, духовную и политическую ситуацию на Руси. В 1453 г. под ударами турок-османов пала Византийская империя, а точнее, тот осколок, который от неё остался в виде Константинополя с пригородами. Московская Русь осталась фактически единственным в мире независимым православным государством, ощущая себя островом в чужеродном море. Вместе с византийской царевной Софьей Палеолог и двуглавым орлом, в качестве государственного герба, на Русь, в сознание её общества, постепенно проникла идея о преемственности власти русского князя от константинопольского императора и о Москве как последней и истинной хранительнице веры православной.

Эта идея была сформулирована в кругах Церкви. Монах Филофей был не первым, кто её высказал, но в его посланиях Василию III и Ивану IV она прозвучала наиболее громогласно и уверенно: «Единая ныне Соборная Апостольская Церковь Восточная ярче солнца во всём поднебесье светится, и один только православный и великий русский царь во всём поднебесье, как Ной в ковчеге, спасшийся от потопа, управляет и направляет Христову Церковь и утверждает православную веру». Концепция «Москва — третий Рим» надолго определила духовные приоритеты России в мире, а в тот период упрочила внешнеполитическое положение нашей страны в Европе и на Востоке. Даже в официальном титуловании в отношении великих князей стали всё чаще использовать византийский термин «царь», т. е. император, хотя русские монархи переняли не все традиции Византии, а главным образом только христианскую веру и институт Православной Церкви. Так, идея византийской вселенскости замкнулась внутри «всея Руси», а многие элементы древнегреческой философии, языка и римской античности и вовсе были отринуты.

Религиозная ситуация в Северо-Восточной Руси в XV — начале XVI вв. оставалась крайне сложной и неоднозначной. Громко заявили о себе сразу несколько проблем. Попытка Константинопольской патриархии привлечь и подготовить Русскую Церковь к Ферраро-Флорентийской унии с католиками привела к низложению митрополита Киевского и всея Руси Исидора (грека по происхождению) и открыла возможность Русской Церкви с 1448 г. избирать для себя самостоятельно митрополитов из своих же соотечественников. Опасаясь перспектив подчинения латинской вере «в Москве преисполнились решимостью нарушить воображаемые права над Русской Церковью патриарха-униата». De-facto Русская Православная Церковь стала независимой от Константинополя, а московские князья ещё больше приобрели влияние на её политику.

Вместе с тем, уже через десять лет, с 1458 г. начался длительный период административного разделения единой Русской Православной Церкви на Московскую и Киевскую митрополии, соответственно сферам влияния Русского государства и Великого княжества Литовского (куда входили южные и западные районы бывшей Киевской Руси).

Так обстояли дела во внешнецерковных отношениях. В XV столетии Церковь с новой силой повела самую решительную борьбу с остатками древнерусского язычества, а также с появившимися на Руси влиятельными ересями. Впоследствии, по методам решения этих вопросов, «нестяжатели» и «иосифляне» круто разойдутся.

Язычество и его пережитки всё ещё продолжали представлять для Церкви серьёзную проблему. О влиянии языческих пережитков на русских людей в начале XV века говорит документ того периода «Слово некоего христолюбца…», который указывает на высокий уровень двоеверия, а то и закоренелого язычества в пределах Руси. В частности, неизвестный автор отмечает пристрастие к языческим обрядам и суевериям даже образованных христиан: «И делают это не только невежи, но и просвещённые — попы и книжники». К тому же, целый ряд северных финно-угорских народов, включённых в орбиту Русского государства, пребывал в язычестве, и в XIV—XVI веках шла активная миссионерская деятельность Церкви по их обращению в христианство.

В этот же период времени на Русь проникают опасные религиозные доктрины, являвшиеся, фактически, не просто ересями, а иногда и вероотступничеством. Особенно сильное влияние приобрели так называемые ереси стригольников и жидовствующих. Учение первых имело своими корнями попавшее на Русь из Болгарии ещё в домонгольский период, сильно видоизмененное манихейство богомилов, основанное на древнем восточном дуализме.

Другое учение попало во второй половине XV века в Новгород с запада вместе с нашедшими там убежище свободомыслящими польско-литовскими евреями. Их догматика содержала в себе призыв вернуться к истинной вере времён Спасителя, а точнее, к религиозному опыту первых сект иудео-христиан с большой долей собственно иудейской религии, смешанной с рационалистическими идеями западных предтеч протестантизма. Поскольку всё это преподносилось с позиций критики достаточно большой части православного клира, не отвечающего предъявляемым к нему требованиям и погрязшего в мздоимстве, пьянстве и распутстве, то ереси эти нашли отклик в сердцах не только простых людей, но даже светской и духовной аристократии. Более того, даже сам Иван III, после покорения Новгорода в 1479 году, «был очарован талантами и обходительностью хитроумных вольнодумцев-протопопов. Он решил перевести их в свою столицу». На какое-то время приверженцы секты получили возможность влиять на власть и государственные дела, однако вскоре их деятельность была объявлена вне закона, а оказывавший им покровительство митрополит Зосима был отстранён от власти, обвинённый официально в «непомерном питии».

В такой не простой обстановке появились и всё больше начали нарастать споры внутри самой Церкви по духовно-нравственным ориентирам. На рубеже XV—XVI столетий они оформились в две группировки — «иосифлян» и «нестяжателей», которые не противостояли друг другу и не вели к расколу Церкви, но в полемике искали пути дальнейших духовных приоритетов в новой сложившейся действительности. Сами термины «иосифляне» и «нестяжатели» имеют более позднее происхождение, чем указанные события, и связаны с именами двух светил православной мысли данного периода, чьими трудами во многом Церковь живёт и руководствуется и сегодня — это преподобные Иосиф Волоцкий и Нил Сорский, окружённые своими выдающимися последователями.

Какова же сущность разногласий между ними? Спорных вопросов было много, но центральными оставались вопросы о церковной земельной собственности и об устройстве монашеской жизни. Историк Н. М. Никольский написал в конце 1920-х гг. в Советской России очень критический труд по истории Церкви (что называется — в духе времени), но даже с ним нельзя не согласиться по поводу того, что Церковь в указанный период была очень крупным землевладельцем. Например, как сообщает тот же М. Н. Никольский, Иван III, ослабляя новгородскую вольницу, подверг секуляризации и местные церковные земли, отобрав у Церкви только в 1478 году 10 владычных волостей и 3 из 6-ти монастырских землевладений. Огромные богатства нередко приводили к большим соблазнам неправедного распределения доходов с земель и личного обогащения церковных начальников, что отрицательно сказывалось на всём авторитете Церкви. В результате внутри Церкви остро встал вопрос о необходимости землевладения и обогащения Церкви (особенно монастырей) вообще.

По этому поводу «нестяжатели» во главе с преп. Нилом Сорским (получившие также название «заволжские старцы»), унаследовавшие византийскую традицию исихазма, имели строгое мнение об отсутствии какого-либо имущества не только у отдельного монаха, но и у обители в целом. Идея христолюбивой нищеты запрещала членам скитов «быть владельцами сел и деревень, собирать оброки и вести торговлю», в противном случае, иной образ жизни не соответствовал евангельским ценностям. Сама же Церковь виделась «нестяжателями» как духовный пастырь общества с правом независимого мнения и критики княжеской политики, а для этого нужно было как можно меньше зависеть от богатых пожалований светской власти. Понимание монастырской жизни «нестяжатели» усматривали в аскетическом молчании, уходе от мирских забот и в духовном самосовершенствовании иноков.

Несколько по-иному смотрели на проблему монастырского землевладения «иосифляне». Крайне негативно относясь к личному обогащению, они поддерживали богатство монастырей как источник социальной благотворительности и православного образования. Монастыри соратников преподобного Иосифа тратили громадные, по тем временам, средства на поддержание нуждающихся. Один только основанный им Успенский Волоцкий монастырь ежегодно тратил на благотворительность до 150 рублей (корова тогда стоила 50 копеек); материальную поддержку получали свыше 7 тысяч жителей окрестных деревень; при монастыре кормилось около 700 нищих и калек, а в приюте содержалось до 50 детей-сирот. Такие большие затраты требовали больших денег, которые Церковь, сохраняя свою независимость, могла получать самостоятельно, без княжеских подаяний.

Преподобный Нил Сорский

В отношении к еретикам Иосиф Волоцкий был более суров, чем «нестяжатели», имевшие мнение, что с еретиками следует дискутировать и перевоспитывать их. Нил Сорский высказывался за отказ от репрессий в отношении еретиков, а раскаявшиеся в заблуждениях вообще не должны были подлежать наказаниям, так как судить людей вправе только Бог. В противоположность такой точке зрения, опираясь на русские и византийские источники церковного права, Иосиф решительно заявляет: «Где они, говорящие, что нельзя осуждать ни еретика, ни вероотступника? Ведь очевидно, что следует не только осуждать, но предавать жестоким казням, и не только еретиков и вероотступников: знающие про еретиков и вероотступников и не донёсшие судьям, хоть и сами правоверны окажутся, смертную казнь примут». Такие резкие заявления преподобного и явные симпатии «иосифлян» к католической инквизиции в XIX столетии дали основание некоторым либералам свести роль Иосифа только до вдохновителя будущих репрессий Ивана Грозного. Однако несостоятельность такого суждения доказали не только церковные историки, но даже исследователи советского периода. Вадим Кожинов называет это «чистейшей фальсификацией», приводя в доказательство, например, тот факт, что «главный обличитель жестокостей Ивана IV митрополит всея Руси святитель Филипп был верным последователем преподобного Иосифа». В ересях Иосиф видел не только угрозу православной вере, но и государству, что следовало из византийской традиции «симфонии», т. е. паритетного сотрудничества светской и церковной властей как двух сил одного тела. Он не боялся выступать против еретиков как обычных уголовных преступников даже тогда, когда им благоволили Иван III и некоторые заблуждающиеся церковные иерархи.

Немаловажными представляются расхождения мнений «нестяжателей» и «иосифлян» по вопросу о роли и обязанностях православного монарха. «Нестяжатели» видели монарха справедливым, укрощающим свои страсти (гнев, плотские похоти и т. д.) и окружающим себя добрыми советниками. Всё это тесно перекликается с концепцией «заволжских старцев» о личном духовном росте. «Согласно же Иосифу Волоцкому, главная обязанность царя, как наместника Божия на земле, — забота о благосостоянии стада Христова», обширные полномочия главы государства перекликаются с не меньшими обязанностями перед Церковью. Государь сравнивался в своей земной жизни с Богом, поскольку имел над людьми высшую власть. Иосиф Волоцкий предлагает соотносить личность монарха Божественным законам, как единственному критерию, «позволяющим отличить законного царя от тирана», что по сути предполагает в определённой ситуации неповиновение подданных своему государю, не соответствующему таким качествам.

Понятно, что по таким причинам Иван III, нуждавшийся в землях для служилого дворянства, вначале симпатизировал «нестяжателям». Однако по мере разоблачения ереси жидовствующих, он начал прислушиваться и к авторитету преподобного Иосифа, хотя желание прибрать к рукам церковные земли великий князь высказывал до самой смерти. Такому стремлению способствовало устранение или отживание мешавших ранее внешних факторов — «зависимость Русской митрополии от Константинопольского патриархата, тесный союз митрополитов с московскими князьями, ордынская политика предоставления тарханов на владения Церкви, наконец, постоянная поддержка церковных институтов, которой пользовался великий князь в борьбе с уделами». В конце концов, прения двух духовных течений, выражавшиеся в многочисленных письмах и посланиях оппонентов, нашли свой выход на церковном соборе 1503 года.

Решения собора подвели, своего рода, первый итог спора двух внутрицерковных течений. Сторонники Нила Сорского и Иосифа Волоцкого (сами они также присутствовали на соборе) взаимно осудили ересь жидовствующих и прочее отступничество от православной веры. При этом «нестяжатели» выступили против преследования еретиков, но их позиция оказалась в меньшинстве. Что касается церковного землевладения, то «иосифлянам» его удалось отстоять, мотивируя свое право «Константиновым даром» и другими юридическими актами православных (и не только) монархов, подтверждавшими дарения и неприкосновенность церковных земель от времён византийского императора Константина Великого (IV век н. э.). Активно принимавший участие в работе собора Иван III пытался провести секуляризацию земель Церкви в обмен на денежную компенсацию и хлебное содержание (что привело бы Церковь к падению авторитета и поставило бы её в сильную зависимость от княжеской власти), но внезапно поразившая его тяжёлая болезнь остановила это, казавшееся вполне реальным, событие.

Таким образом, «иосифляне» одержали победу в борьбе за неотчуждаемую церковную собственность, а великокняжеской власти пришлось искать новые пути сосуществования с Церковью в следующем двадцатилетии. Между тем, духовный образ инока и его личное нестяжание, а также многие элементы монастырского общежития по образцу Нила Сорского, окончательно утвердились собором в монашеской жизни.

Спор «нестяжателей» и «иосифлян» продолжился после собора и смерти преподобных Нила и Иосифа. Постепенно «иосифляне» взяли верх, особенно после 1522 года, когда их представители стали неизменно занимать митрополичий престол. В отношении некоторых видных «нестяжателей» начались притеснения, в результате чего «мирный» этап споров закончился, и к середине XVI столетия многие скиты «заволжских старцев» опустели. И всё же это нельзя назвать противостоянием, т. к. сам спор носил характер истинного христианского смирения. Так, А. В. Карташёв подчёркивает, что «тихая бесшумная победа „иосифлян“ очень показательна. Показательно и тихое, пассивное отступление „нестяжательства“». В Западной Европе, например, несколько подобный духовный спор вылился в Реформацию с её 150-летними кровопролитными религиозными войнами.

Одержавшие верх «иосифляне», не отринув лучшего от нестяжательства, утвердили Церковь как самостоятельный, независимый от светской власти институт, но наметили при этом тесное сотрудничество с государством, приблизив последующую «симфонию» в их отношениях. В то же время, в исторической перспективе, постоянное усиление абсолютной власти монархии привело к её желанию подчинить критический голос Церкви своим интересам, что и реализовал в XVIII столетии Пётр I.

Об авторе: Яхимович С. Ю., преподаватель кафедры социально-гуманитарных и экономических дисциплин ДВЮИ МВД России, выпускник Богословских курсов при Хабаровской духовной семинарии

>Спор нестяжателей и иосифлян дата

Иосифляне и нестяжатели: кто это такие и в чем суть их споров и многолетней борьбы

Исследователи русской истории 16 века давно обратили внимание на развернувшийся в то время крупный церковный конфликт, оказавший влияние на внутреннюю политику государства. Участниками спора были иосифляне и нестяжатели, занимавшие полярные позиции в вопросах об отношении православных монастырей к миру и допустимых способах ведения монастырского хозяйства.

Краткий обзор

Нестяжатели и иосифляне — название противоположных течений в жизни Русской Православной Церкви, зародившихся в эпоху, предшествующую правлению Ивана Грозного.

Отвечая на вопрос, кто такие представители иосифлян и нестяжателей, нельзя забывать, что сами они так себя изначально не называли, а градус разногласий по многим темам был искусственно поднят по мере развёртывания полемики.

Долгое время в отечественной историографии главенствовал подход, при котором иосифлян — последователей Иосифа Волоцкого — объявляли «реакционерами», а нестяжателей в исторических исследованиях стали именовать прогрессивными церковными деятелями, хотя они с подобным формулировками, скорее всего, не согласились бы.

Нил Сорский, в отличие от своего соперника Иосифа, выступал за сохранение древних укладов монастырей и самосовершенствование иноков для восхождения к мистическим высотам и привлечения Божественной благодати. Иосиф Волоцкий, наоборот, поставил новые в то время для Церкви вопросы об исправлении нравов мирян и поддержке действующей власти.

Борьба иосифлян и нестяжателей по датам совпадает с укреплением государственности Великого Княжества Московского, его территориальным ростом, повышением международного престижа и началом активной внешней политики за пределами земель бывшей Киевской Руси и Золотой Орды.

! Когда произошло антиордынское восстание в городе Твери

Если описать значение борьбы иосифлян и нестяжателей кратко, то она способствовала укреплению роли православия в русской жизни и проникновению знаний о внутренних монашеских принципах в умы широкой общественности. Победившие в конфликте иосифляне вели полемику с привлечением цитат из Библии и трудов отцов церкви, что способствовало оживлению церковной жизни и росту количества высокообразованных церковных деятелей.

Начавшись с конкретных вопросов о судьбе имущества монастыря и допустимых методах противодействия «ереси жидовствующих» в Новгороде, полемика продемонстрировала наличие в Церкви двух непохожих типов мышления.

Возьмите на заметку! Различные мировоззрения, которых придерживались нестяжатели и иосифляне, распространялись на многие другие социальные и этические вопросы, волновавшие русских людей того времени.

Сущность споров

В чем заключалась суть споров нестяжателей (представителей лагеря Нила Сорского) и иосифлян (последователей учения Иосифа Волоцкого). К 16 веку монастыри на Руси, сосредоточив под своей властью обширные земли и завладев большими богатствами, стали привлекать не только тех, кто действительно заботился о спасении своей души, но и людей, желавших праздно и безбедно проводить время.

Приток подобных бездельников расшатал нравы во многих монастырях, что вызвало ответную реакцию.

Старец Нил Сорский, видя ухудшение духовного состояния иноков в монастырях, начал проповедовать нестяжательство — отказ от имущества.

Он считал, что монашествующим следует питаться за счет собственного труда, а главными их занятиями должны быть подвижничество и непрестанная молитва в духе византийского исихазма.

Не согласился с подобными утверждениями Иосиф Волоцкий — настоятель Волоколамского монастыря.

Святой отец Иосиф Волоцкий не отрицал расшатывания внутренних порядков в монастырях и предлагал бороться с этим явлением так же, как он сам это делал: путем введения строгой дисциплины и тщательного контроля за времяпрепровождением иноков. Накопление богатств в монастырях Иосиф Волоцкий оправдывал тем, что это повышает авторитет православия в народе.

! Форма выполнения повинности барщина: что это такое

Другим принципиальным вопросом, показавшим различие двух лагерей, стало отношение к ереси «жидовствующих». Подпав под влияние ученого еврея Схарии, многие жители Новгорода, а затем и Москвы, стали отрицать церковные таинства и сомневались в православном учении о Троице. Они поставили на первое место Ветхий Завет, а Евангелиями пренебрегали.

Ересь «жидовствующих», похожая в главных чертах на иудаизм и протестантизм, получила широкое распространение в Новгороде, где близость к ней выказывал действующий митрополит. Она также едва не отвратила от православия великого князя Ивана III.

Один из заметных представителей ереси жидовствующих думный дьяк Фёдор Курицын написал интересное произведение древнерусской словесности «Сказание о Дракуле», где описал жестокости валашского правителя Влада Цепеша, имя которого впоследствии попало в массовую культуру как имя бессмертного вампира.

Обратите внимание! Подавление ереси произошло при прямом участии иосифлян. Сам Иосиф Волоцкий активно проповедовал против еретиков, действуя в одном направлении с новым архиепископом Новгорода Геннадием.

Известные представители ереси:

  • Фёдор Курицын;
  • Иван Волк Курицын;
  • Иван Чёрный;
  • Елена Волошанка;
  • Истома.

Заволжские старцы (так еще называли сторонников Нила Сорского) предлагали не преследовать жидовствующих, а мирно переубеждать их. Подобная мягкость впоследствии дала возможность обвинить часть сторонников движения в потакании отступникам от истинной веры.

! Эпоха Столыпина: столыпинские реформы – емко и кратко об итогах

Википедия — о нестяжательстве

Борьба нестяжателей и иосифлян в 16 веке отражена в нескольких статьях открытой энциклопедии на сайте Википедия. Её авторы называют нестяжательство монашеским движением в РПЦ, которое существовало в конце 15 — начале 16 века.

Церковный деятель, идеолог и глава нестяжателей Нил Сорский характеризуется как «один из наиболее просвещенных русских святых». Его взгляды известны по собственным трудам — четырём посланиям, «Уставу скитской жизни» и «Преданию ученикам».

Нил Сорский не выступал за отмену монастырского землевладения, но утверждал, что святая обитель должна сама заниматься земледелием силами иноков с привлечением мирян к работе лишь время от времени.

Также он разрешал монахам принимать небольшую милостыню, которую приносили в монастырь жители, но не более необходимого.

Достойно упоминания имя князя-инока Вассиана Патрикеева, одного из тех, кто был ревностным лидером нестяжателей в 16 веке. В его трудах, написанных после 1509 года, взгляды Нила Сорского на проблему монастырских имуществ, как считают исследователи, были полемически заострены. Сторонником Патрикеева был приезжий монах Максим Грек.

Союз с этим иностранцем подорвал позиции Вассиана, которому сначала покровительствовал великий князь Василий.

Дело закончилось двумя судами над Максимом Греком — в 1525 и 1531 годах. Последняя дата стала роковой для всего движения. Максим Грек, признанный еретиком, был сослан в Отроч монастырь. А тогдашний глава нестяжателей князь Вассиан, ученик Нила Сорского, как впоследствии утверждал «диссидент» времен Ивана Грозного Андрей Курбский, «был в скором времени уморен презлыми иосифлянами».

Дискуссия, впрочем, не закончилась, и через некоторое время появилась «вторая волна нестяжателей», которые проповедовали до второй половины 16 века.

Представители «второй волны»:

  1. Старец Артемий из Порфирьевой пустыни, впоследствии игумен Троице-Сергиевой лавры.
  2. Епископ Рязанский Кассиан.
  3. Архимандрит Спасо-Евфимиева монастыря Феодорит Кольский.
  4. Епископ Суздальский Афанасий.

! Нашествие Батыя — 1237 год: страшное событие на Руси

Сторонники просвещения

Иосифляне в «Википедии» характеризуются не только как защитники монастырского землевладения, но и как сторонники активной просветительской и благотворительной деятельности монахов.

В своём сочинении «Просветитель» Иосиф Волоцкий утверждал, что храмы, украшенные красивыми росписями и иконостасами, приносят большую пользу в деле распространения церковного учения.

Последователи Иосифа Волоцкого смогли переманить на свою сторону великого князя Ивана III на соборе 1503 года.

Приверженцы учения отца Иосифа также сумели стать ведущими идеологами православной церкви и выдвинули доктрину о божественном происхождении власти царя.

Обратите внимание! Псковский монах Филофей, который популяризировал концепцию «Москва — Третий Рим», задававшую тон политики Русского государства вплоть до 1917 года, принадлежал к движению иосифлян.

Сторонники Иосифа Волоцкого последовательно требовали, чтобы Московская митрополия получила статус патриархии, что произошло через много десятилетий после завершения борьбы с нестяжателями в 1589 году.

Впоследствии ученики Иосифа Волоцкого — Макарий и Сильвестр — инициировали созыв Стоглавого собора при Иване Грозном.

Ряд историков считает, что деятельность данного движения помешала русским великим князьям провести планировавшуюся секуляризацию церковного имущества по примеру протестантских князей.

Таблица: сравнительная характеристика взглядов нестяжателей и иосифлян

Вопрос Позиция Иосифа Волоцкого Позиция нестяжателей
Монастырское землевладение Полная поддержка монастырского землевладения Умеренная поддержка монастырского землевладения
Дисциплина в монастырях Необходимо укрепление надзора со стороны игумена монастыря Необходим отход от материальных излишеств и практика исихазма в монастырях
Отношение к еретикам Необходимо преследовать еретиков Необходимо переубеждать еретиков словом

! Династия Рюриковичей: генеалогическое древо рода с годами правления

Вывод

Борьба заволжских старцев и сторонников Иосифа Волоцкого, окончившаяся победой последних, ознаменовала частичный отход русской церкви от пришедшей из Византии традиции «исихазма», которая была связана с наследием святителя Григория Паламы и утверждала приоритетным для монаха идеал «умного делания» в отрыве от мирской суеты. Вместо этого в русских монастырях временно возобладала идея широкого участия монахов в распространении церковного учения среди мирян.

Спор иосифлян и нестяжателей | Исторический документ

Одной из характерных черт развития русской общественной мысли начала XVI в. является борьба двух идеологических течений — иосифлянства и нестяжательства.

Согласно традиционной точке зрения, они представляют собой два противоположных (в рамках православия) направления: для иосифлянства характерны защита вотчинных прав монастырей и приняв к искоренению ересей путем беспощадного уничтожения их носителей, для нестяжательства — отрицание прав монастырей на владение вотчинами и относительно терпимое отношение к еретикам.

Попытку пересмотра традиционного взгляда предпринял Я. С. Лурье. Сопоставляя взгляды Нила Сорского и Иосифа Полоцкого, он отметил, что «в конце XV в. в сочинениях обоих авторов яснее выступали черты сходства, нежели различия».

Черты сходства исследователь усматривал главным образом в наличии в произведениях как Нила Сорского, так и Иосифа Полоцкого принципа личного нестяжания иноков. Близким ныло, по мнению Я- С.

Лурье, и отношение иосифлян и нестяжателей к еретикам: не случайно поэтому Нил Сорский участвовал в работе собора 1490 года, осудившего еретиков, а призывы его ученика Вассиана Патрикеева к наказаниям не покаявшихся еретиков весьма напоминали инквизиционную программу Иосифа Волоцкого.

Концепция Я.С. Лурье

Мы не можем согласиться с концепцией Я. С. Лурье, но, не имея возможности в рамках настоящей статьи дать детальный разбор его аргументации, приведем лишь главные возражения.

Проповедь личного нестяжания иноков сочеталась у Иосифа Волоцкого с признанием их права на коллективное стяжание, на владение монастырскими вотчинами и эксплуатацию крестьянского труда; призыву же к личному нестяжанию иноков у Нила Сорского гармонически соответствовало представление о ските как о наилучшей форме организации монашества, исключавшей возможность владения вотчинами: скит — объединение нескольких иноков, добывающих пропитание своим трудом.

Итак, в своем отношении к главному вопросу жизни монашества — к вопросу о его социально-экономической организации — позиции иосифлян и нестяжателей с самого начала были противоположны: иосифляне выражали интересы крупных церковных феодалов, нестяжатели — той части духовенства, которая стремилась поднять авторитет церкви путем коренной реформы монашества, заключавшейся в первую очередь в ликвидации монастырского вотчинновладения.

Недостаточно убедительны, по нашему мнению, и аргументы Я. С. Лурье в пользу близости взглядов иосифлян и нестяжателей на еретиков.

На собор 1490 года Нил Сорский мог быть приглашен в качестве видного церковного деятеля (а отнюдь не как сторонник воинствующих церковников), его роль в деятельности собора источники не освещают, и поэтому нет никаких оснований считать, что позиция Нила на соборе совпадала с позицией русских инквизиторов. Что касается Вассиана Патрикеева, то он в своих сочинениях выдвигал два четко сформулированных тезиса:

  1. еретиков покаявшихся нужно прощать, и их «церковь божиа приемлет простертыми дланма»,
  2. еретиков не покаявшихся следует «не убивати, но или в темници затворити их, или в заточение отсылати».

Беспощадно истреблять всех еретиков

Вряд ли нужны особые разъяснения для того, чтобы увидеть принципиальное отличие позиции Вассиана от требования Иосифа Волоцкого беспощадно истреблять всех еретиков — как покаявшихся, так и не покаявшихся.

В дореволюционной историографии при исследовании полемики нестяжателей и иосифлян не ставился вопрос о времени ее возникновения (в рамках первой трети XVI в, когда эта полемика имела место). Датировки начала полемики, предложены в советской историографии.

Решения первого собора побудили Вассиана Патрикеева, находившегося тогда в ссылке в Кирилло-Белозерском монастыре, написать свое первое произведение «Собрание- некоего старше, в котором он вступил в полемику с «Докладом» собора игликому князю, обосновывающим незыблемость вотчинных крив церкви. Решения второго собора, вынесшего смертные приговоры еретикам, вызвали появление полемического «Ответы кирилловских старцев» (его автором был Вассиан), в котором формулируются изложенные выше особенности отношения Вассиана к еретикам.

Согласно концепции Я. С. Лурье, полемика между иосифлянами и нестяжателями началась после разгрома еретического движения.

Первые памятники этой полемики, с точки зрении автора, были связаны не с соборами 1503 и 1504 годов, а с передачей Иосифом Волоцким, Волоколамского монастыря в 1507 году под патронат великого князя, к чему Иосифа побудили покушения на владения монастыря со стороны его прежнего сюзерена, удельного волоцкого князя Федора Борисовича. Тогда же Иосиф написал трактат в защиту вотчинных прав церквей и монастырей — «Яко не подобает святым божиим церквам и монастырем обиды творити».

Время написания Вассианом Патрикеевым «Собрания некоего старца» Я. С. Лурье отодвигал на московский период жизни Вассиана после возвращения его около 1509 года из ссылки, аргументируя свою датировку указанием на то, что спорить с «Докладом» собора 1503 года в защиту вотчинных прав церкви можно было не обязательно вскоре после собора, но и позже.

Написание «Ответа кирилловских старцев» исследователь относит ко времени после казней epетиков в 1504 году, обосновывая эту датировку двумя аргументами:

  • читающееся в «Ответе» в замечании о еретике Кассии не обращение к Иосифу в настоящем времени («почто не испытаешь своей святости, не связа Каснана архимандрита своеи манатиею, донележе бы он сгорел?») было «естественным после смерти Кассиана — ведь волоцкий игумен так и не испытал своей святости»,
  • в «Ответе» речь идет о дифферентированном подходе к покаявшимся и не покаявшимся еретикам а еретики стали каяться только после казней их лидеров (этот аргумент Я. С. Лурье считает главным).

Полемика между иосифлянами и нестяжателями

Мы полагаем, что начало полемики между нестяжателями и иосифлянами вряд ли следует связывать с покушениями волоцкого князя Федора Борисовича на владения Волоколамского монастыря и последующей передачей монастыря под власть великого князя.

И хотя полемика с решениями соборов могла иметь место, как справедливо указывает Я. С.

Лурье, и спустя значительный хронологический промежуток после завершения их работы, но логичнее будет предположить, что она возникла под непосредственным впечатлением деятельности соборов, когда острота и глубина этих впечатлений еще не были сглажены временем.

Руководствуясь высказанными соображениями, мы по-прежнему считаем, что «Собрание некоего старца», в котором прямо оспаривается «Доклад» собора 1503 года в защиту вотчинных прав церкви, было написано Вассианом Патрикеевым скорее в ближайшее после собора время, нежели по прошествии целого ряда лет, как это думает Я. С. Лурье.

Не убеждает нас и предложенная Я. С. Лурье датировка «Ответа кирилловских старцев» временем после казни еретиков.

Во-первых, если бы «Ответ» был написан после казни еретиков, и в частности после казни юрьевского архимандрита Кассиана, то в ироническом обращении к Иосифу Волоцкому, н замечании по поводу Кассиана Вассиан такой талантливый и эрудированный писатель употребил бы не настоящее, а обязательно прошедшее время.

Во-вторых, в основе дифференцированного подхода к покаявшимся и не покаявшимся еретикам в «Ответе кирилловских старцев» лежит не факт покаяния части русских еретиков после казни их лидеров, как это считает Я. С.

Лурье, а историческая традиция, заимствованные из церковной литературы примеры покаяния грешников и инаковерующих и соответственно их прощения; что касается казней и покаяния части русских еретиков, то они в «Ответе» вообще не упоминаются. Следовательно, «Ответ кирилловских старцев» был написан зимой 1504 года после приговора собора, но еще до казней еретиков.

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен. Подписаться

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *