Йога для православных

Опасно ли православному человеку заниматься йогой?

Я страдаю болезнью позвоночника. Врач посоветовал заняться йогой. Говорит, в йоге есть комплекс упражнений, который помогает при моей болезни. Но, насколько мне известно, все упражнения в йоге направлены на достижение какого-то духовного эффекта. Я человек православный, регулярно хожу в Церковь и не намерен погружаться в изучение чуждой мне религии. В то же время я знаю, что многие из упражнений современной гимнастики взяты именно из йоги. Где же та грань, за которой физические упражнения превращаются в духовные? Петр

Отвечает Дмитрий ПЕТРОВСКИЙ, сотрудник Секретариата по межправославным отношениям ОВЦС:

— Уважаемый Петр! Йога зародилась в индуизме и буддизме как совокупность духовных и физических практик. Цель йоги — управление психикой и психофизиологией человека ради достижения более возвышенного психического и духовного состояния. Согласно философии индийского дуализма в мире действуют два начала: материя и дух. Жизнь получается в результате соединения этих двух субстанций, которые совершенно разнородны, но не сознают своей разнородности и притягиваются друг к другу. Стоит душе человека ясно осознать всю отличность своей природы от природы материи и глубоко проникнуться этим сознанием, как она освободится от связи с телом и после смерти растворится в духовной субстанции. Поэтому некоторые называют йогу искусством смерти.

Казалось бы, аскетика Православия и аскетика йоги созвучны, но на самом деле разница принципиальная. Мысль о теле как темнице души, несомненно, имеет языческое происхождение и в корне противна христианству, утверждающему, что тело — храм Духа Святого, и проповедующему телесное воскресение.

Все направления йоги основаны на допущении, что люди могут своими действиями достичь единства с Абсолютом. В целом йога предлагает человеку ложный путь самосовершенствования — путь, на который увлек диавол первого человека Адама, соблазнив его возможностью стать Богом.

Одна из систем йоги — хатха-йога — сосредоточена на очищении тела, приводящем к очищению ума и жизненной энергии. Хатха-йога включает в себя специально подобранный комплекс тренировочных поз, сопровождаемых определенным дыханием. Разные упражнения укрепляют разные части тела и органы. В настоящее время хатха-йога в ее многочисленных вариациях представляет собой стиль йоги, наиболее часто ассоциируемый с понятием «йога».

На вопрос о допустимости йоги как чисто физической практики нет сформулированной церковной позиции, существуют только личные мнения. Одни считают, что Православие и йога несовместимы, другие не видят ничего предосудительного в том, чтобы использовать некоторые позы в целях оздоровления. Действительно, йога — очень эффективная оздоровительная система, но эффективна она именно благодаря своей комплексности и укорененности в определенной духовной традиции. Ее популярность у нас понятна — в христианстве не сохранилось такой методически проработанной физической системы. Кроме того, большинство современных учителей йоги подают ее как внерелигиозную (или всерелигиозную) систему упражнений, ведущую к оздоровлению, самосовершенствованию, самое большее — к некоему абстрактному «просветлению».

И все-таки, осваивая технику различных поз, вы неизбежно начнете погружаться в их духовный смысл. В подавляющем большинстве случаев современная йога, практикуемая в нашей стране, — это подражание дилетантов дилетантам. Поэтому, чтобы понять смысл упражнений, вам придется читать дополнительную литературу. При этом вы невольно будете подвергать свое сознание воздействию той языческой философии, которая сегодня затуманила разум многих людей.

В России и, в частности, в Москве, несмотря на чрезмерную рекламу курсов и школ йоги различных направлений и степеней сложности, очень мало специалистов, готовых преподать йогу именно как целостную систему. А редко встречающиеся профессионалы уже сделали свой духовный выбор — не в пользу Православия. Общение с такими учителями для души небезопасно. Индуизм совсем не любвеобилен по отношению к другим религиозным практикам, и, если заниматься у серьезных специалистов, они рано или поздно поставят перед вами вопрос о духовном выборе. Для них, живущих в этой традиции, естественно, что для дальнейшего роста необходимо соблюдение религиозных ритуалов. Если православный человек займется классической йогой, ему, чтобы остаться православным, неизбежно придется противостоять всему культурно-историческому и духовному фону, который несет чуждая для него традиция. Это непросто.

Я не утверждаю, что невозможно заниматься йогой только как гимнастикой. Множество лечебно-оздоровительных синтетических систем основывается на позах йоги. Например, гимнастика Поля Брэгга, пилатес и прочее. Какой комплекс упражнений выбрать? Каждый подобный вопрос должен решаться индивидуально. Рекомендацию врача заняться йогой необходимо обсудить с духовником, который, зная вас и ваши склонности, сможет определить степень возможной опасности упражнений конкретно для вашей духовной жизни. Мы, как христиане, призваны к свободе, а не к анархии духа. Поэтому «все мне позволительно, но не все мне полезно» (1 Кор. 6: 12).

Нужна ли православному христианину йога?

В наше время здоровый образ жизни становится настоящим культом, особенно среди жителей развитых государств. И одной из быстро распространяющихся практик, нацеленных на поддержание здоровья, становится йога. Эта восточная практика вышла из религиозной традиции и прочно осела на секуляризованном Западе. Остается открытым вопрос: рассталась ли йога со своим религиозным багажом или продолжает исподволь приобщать людей к духовным традициям, ее сформировавшим? И как реагировать православному христианину на это явление претендующее на повседневность в нашей жизни?

Нередко, проезжая по Москве, можно увидеть рекламные плакаты, с которых «дышащие» здоровьем молодые мужчины и женщины предлагают заняться йогой. «Присоединяйтесь», — их строгий императив и решительный внешний вид не дают шанса усомниться в жизненной необходимости рекламируемой практики. «Здоровье, здоровье и еще раз здоровье. Развитие и поддержание новых качеств», — читаем мы на сайте рекламируемой московской «Федерации Йоги». И доверяя такой рекламе, многие начинают думать, что йога — это восточная разновидность фитнесса. Такое мнение можно встретить и среди православных. Однако на самом деле все обстоит иначе.

Йога представляет собой учение, использующее систему упражнений, нацеленных на управление психикой и психофизиологией человека ради достижения более высокого психического и духовного состояния. И думать, что йогой можно заниматься исключительно ради телесного здоровья, по меньшей мере, неверно. Йога — это, прежде всего система духовных воззрений, и цели йоги — духовные, а не физические. Известный православный подвижник иеромонах Серафим (Роуз) писал: «Человек, занимающийся йогой только ради телесного здоровья, уже подготовляет себя к определенным духовным воззрениям и даже переживаниям, о которых он, несомненно, и не догадывается». Надо отметить, что о. Серафим знал не понаслышке что такое йога, поскольку в молодости (до своего прихода к православию) активно увлекался ею.

Не физические упражнения, различные позы и движения являются сущностью йоги. В ее центре стоит медитация. Тело здесь лишь помогает сконцентрировать ум. Отец Серафим пишет: «Цель йоговских приемов — сделать человека раскрепощенным (расслабленным), удовлетворенным, недумающим и пассивным, то есть восприимчивым к духовным идеям и впечатлениям». Занимаясь йогой даже всего несколько недель, человек уже может обнаружить, что он стал более спокойным, мягким, уравновешенным, понимающим, испытывать духовный подъем. «В конечном счёте, медитация — это «сольное внутреннее путешествие», и все виды внешних зависимостей должны быть отброшены с целью нахождения внутреннего Источника», — снова читаем мы на сайте «ФЙ». Но кажущееся благополучие обманчиво. Состояние, достигнутое человеком, делает его более восприимчивым к той «духовности», которая содержится в йоге. И «сольное путешествие» может закончиться очень плачевно.

Дело в том, что всякий духовный опыт в йоге считается положительным, лишь бы он был. В ней не существует различения духов, к которому призван каждый христианин. И опыт с точки зрения христианина понимаемый, как прелестный, может приниматься и рекомендоваться йогой. Приведем пример из довольно популярной сейчас кундалини-йоги. Она говорит о раскрытии путем различных психотехник некой энергии «кундалини», которая концентрируется в «спящем» состоянии в основании позвоночника. Йогин «пробуждает» эту энергию — человек чувствует тепло, берущее свое начало у основания позвоночника. Однако святые отцы-аскеты однозначно пишут, что любые ощущения при молитве идущие из областей, располагающихся ниже сердца надо отвергать. Христианин не знающий православного учения о молитве легко может поддаться той «духовности», которая им овладеет.

Разница между молитвой и медитацией существенна. «Медитация, как отвлечение нашего ума от всяких образов, может давать нам ощущение успокоения, мира, исхода из условий времени и пространства, но в ней отсутствует сознательное предстояние Богу личному; в ней нет действительной молитвы, т. е. лицом к Лицу», — пишет другой выдающийся православный богослов и подвижник архимандрит Софроний (Сахаров). Молитва, напротив, выражает решительную веру в Бога, она борется, стучится к Богу, в ней нет места безличному — она всегда диалог. Здесь можно вспомнить слова старца Силуана Афонского: «Молиться за людей — кровь проливать».

К чему же приводит медитация? Отец Софроний, также как и иеромонах Серафим в молодости увлекавшийся восточными медитациями, нам отвечает: «Она может привести к тому, что увлеченный медитацией удовлетворится психическими результатами подобных экспериментов, и, что хуже всего, восприятие Живого Бога, Абсолюта Персонального станет для него чуждым». Стать чуждым Богу — что может быть страшнее для христианина?

При отсутствии личной встречи с Богом человек, практикующий йогу, обращает свой взор на самого себя. «Искусство йоги заключается в том, чтобы погрузить себя в полное безмолвие. Отбросить от себя все мысли и иллюзии, отвергнуть и позабыть все, кроме одной истины: истинная сущность человека — божественна; она есть бог, об остальном можно только молчать», — читаем мы в книге монаха-бенедиктинца Ж.-М.Дешане, который полвека назад пытался показать совместимость христианского учения и йоги. Но даже в словах этого человека можно увидеть принципиальную несовместимость учения йоги с христианством.

Обращая взгляд лишь на свою сущность и обожествляя её, человек в йоге повторяет грех Адама, который пожелал стать богом и выйти за пределы того, что определил ему Господь. Но «спасение совершается не «в себе и через себя», но в Боге», — пишет православный богослов митрополит Иерофей (Влахос). А известный московский мастер дзен-йоги Борис Орион открыто говорит: «Что же такое дзэн? Это религия, где нет понятия «Бога» или «Творца», где главным является не молитва, а обращение к своему сознанию».

Кроме того, современная широко популяризируемая йога обещает своим адептам быстрое достижение «духовных плодов». А это настраивает многих на потребительский лад, вводит в эйфорию и одновременно в состояние гордыни, связанное с высоким мнением о себе и своих способностях. Архимандрит Софроний предупреждает: «Путь наших отцов требует крепкой веры и долготерпения, тогда как наши современники пытаются схватить все духовные дары, включая даже непосредственное созерцание Абсолютного Бога, нажимом и в короткий срок». А современные «гуру» предлагают «просветление» всего за несколько сеансов и умеренную плату, конечно же.

Что же может искать православный христианин в йоге? Покоя, гармонии с собой, духовного комфорта, физического здоровья, совершенства? Все это так желанно и так притягательно, а главное очень приятно. Но жития святых подвижников показывают нам совсем другой идеал жизни — не достижение гармоничного и комфортного сосуществования с миром и самим собой, а добровольное мученичество за Христа. Через него достигается совершенство, через него человек восходит к Богу. Присоединяйтесь.

Православный взгляд на йогу

О восточных духовных практиках Йога и христианская вера Характерный случай в англиканской церкви Что такое йога Несовместимость йоги и христианства Предупреждение

Допустимо ли христианину заниматься йогой и если нет, то почему? В настоящем сборнике читатель найдет аргументированный ответ на эти вопросы. Авторы материалов знакомы с йогой не понаслышке – один отдал ей в молодости семь лет жизни, а другая, будучи индианкой, происходящей из касты брахманов, практиковала йогу с детства. Во вступительной статье приводится также обзор высказываний других православных авторов.

На Западе – в Европе и Америке, – йога уже давно не чувствует себя «гостьей с Востока», в адаптированном и упрощенном виде она прочно заняла свое место в современной массовой культуре. В последние годы это коснулось и нашей страны. Появилось много центров йоги, в одних она подается как древняя духовная традиция, ведущая к внутреннему совершенству, а в других – как комплекс физических упражнений для оздоровления тела.

Среди посетителей этих центров оказались и люди, называющие себя православными христианами. Многие из них считают занятия йогой не противоречащим своей вере, и болезненно реагируют на слова священнослужителей и богословов, которые говорят о недопустимости увлечения йогой для христианина. Причины столь резкой позиции для них остаются непонятными.

Для того, чтобы обозначить и объяснить православное отношение к йоге, и был составлен настоящий сборник. Поскольку среди многих апологетов йоги распространено мнение, что будто бы критику йоги позволяют себе только люди, толком не знакомые с ней и потому их суждения не могут быть компетентны, в настоящем сборнике представлены работы таких православных авторов, которые знакомы с йогой не понаслышке.

Архимандрит Софроний (Сахаров) в молодости отдал занятиям йогой, – и не просто физическими упражнениями, а с глубокой медитацией, – более семи лет своей жизни. Впоследствии он раскаялся в этом и уверовал во Христа, а со временем стал монахом на Святой Горе, учеником преподобного Силуана Афонского. Отец Софроний на практике постиг духовный опыт Православия, и имел все необходимое, чтобы компетентно сравнивать православный и индийский пути. Он не писал специального сочинения на эту тему, но высказывался в различных беседах, цитаты из которых и приведены в настоящем сборнике.

В еще большей степени высказываться о йоге имеет право Христина Мангала Фрост. Сама по национальность индианка, она родилась в семье, принадлежащей к касте брахманов, и изучала йогу не через третьи руки в адаптированных версиях, как многие современные россияне, а с раннего детства и в оригинальной индуистской традиции. В молодости, учась в Австралии, она приняла протестантизм, а позднее обратилась в Православие, в котором духовно возрастает уже более десяти лет. Христина обладает учёной степенью доктора наук по английской литературе в Кембриджском университете, она замужем за православным христианином Дэвидом Фростом, и является матерью четверых детей, а также прихожанкой русского православного храма прп. Ефрема Сирина в Кембридже (Великобритания).

Прежде, чем перейти к этим работам, хотелось бы сделать небольшой обзор мнений о йоге, которые высказывали о ней авторитетные православные иерархи.

В мае 2009 года Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл, выступая на студенческом фестивале «Вера и дело», так ответил на вопрос о йоге: «Занятия йогой имеют две составляющие, одна из них – это физические упражнения. Специалисты по физкультуре могут дать точную характеристику этим упражнениям, и ничего плохого в самой технике этих упражнений не существует». Его Святейшество напомнил, что йога – вовсе не только лишь физкультура, она опирается на вполне определенную религию и предполагает соответствующие духовные практики.

«Йога сопровождается медитацией, и вот к этому я отношусь с большой настороженностью»1, – отметил Святейший Владыка. Он подчеркнул, в частности, что при использовании такого рода практик может разрушаться национальное самосознание человека, его культурная идентичность и предостерег от экспериментов с медитацией. В качестве примера Патриарх поделился своими впечатлениями от общения в Индии с русскими людьми, всерьез увлекшимися индуистскими духовными практиками.

Предстоятель другой Поместной Православной Церкви – Архиепископ Албанский Анастасий (Яннулатос) в свое время написал целую статью под названием «Йога»2. В ней он пишет:

«Многие упражнения йоги оказывают небольшое положительное воздействие на определенных людей, по крайней мере, такое, которое оказывают и упражнения других комплексов. Но, вообще говоря, эти упражнения входят в структуру индуизма и являются этапами более широкого и общего духовного восхождения. Их конечная цель – нечто большее, чем просто хорошее физическое самочувствие… Ведь и коленопреклонения нашей молитвенной традиции не являются простыми телодвижениями, а связаны с более глубокими процессами и выражают определенный настрой и состояние души, стремящейся к духовным целям; точно так же и более сложные упражнения йоги связаны с индуистскими верованиями и индийским духовным, религиозным опытом».

Перечислив восемь ступеней-этапов традиционного пути йоги, направленного к последней цели – «освобождению», владыка Анастасий отмечает, что «Хотя на первых этапах сохраняются некоторые элементы сознания, на последнем йог приходит к преодолению даже самосознания. Они не воспринимают цвета, запахи, звуки, чувства и не осознают себя или кого-либо еще. Их духи «свободны», как говорят инициированные, от памяти и забвения. Это считается знанием, просвещением. Эта техника направлена на связь с Абсолютом. Для нее центральные истины христианства о Христе Спасителе, благодати, бескорыстной любви, Животворящем Кресте не имеют никакого значения».

Затем архиепископ высказывается критически о попытках некоторых греков очистить йогу от всего индийского и сделать «христианской». По этому поводу владыка Анастасий замечает, что если бы это действительно было бы возможно, в лучшем случае получился бы некий метод «достижения человеком глубокой тишины, избавления от внутренних потрясений, производимых нашими желаниями, интересами и фантазиями», однако «нет нужды искать такой метод, потому что он привел бы к противоположным результатам: абсолютная автономия человеческого духа и чрезвычайная путаница. Согласно христианской вере, духовная жизнь с ее завершением есть дар Божией благодати, а не достижение независимой человекоцентристской техники. Кроме того, для нас, православных христиан, существует исихастский опыт восточного христианства, где при определенных религиозных условиях можно достичь святой духовной жизни во Христе, мира и «исихии» в любви».

Архиепископ Анастасий обращает также внимание на то, что в Греции многие центры, где изучается йога, намеренно скрывают ее религиозное происхождение и корни, тем самым вводя в заблуждение людей, не имеющих достаточной религиоведческой подготовки.

Православный религиовед священник Михаил Плотников, много лет посвятивший изучению религиозных традиций Индии, в одном из интервью напоминает, что «йога – это монашеская практика, которая подразумевает вначале отказ от противоестественных желаний (то есть от греховных, порочных желаний), затем – от естественных желаний (брака, богатства и проч.), потом – вообще от всех желаний. Например, классическая индуистская раджа-йога, кодифицированная в «Йога-сутрах» Патанджали, имеет восемь ступеней. Проходя первые ступени, йогин с помощью аскезы и специальных упражнений приобретает контроль над своим физическим и «тонким» телами. На высших ступенях он добивается контроля над психикой и постигает искусство сосредоточенного созерцания (медитации). При этом следует практически не пить и не есть, мало спать и дышать, быть равнодушным к похвалам и оскорблениям, ничего не чувствовать, остановить поток своих мыслей, полностью сконцентрироваться в себе на некой точке, войти в состояние транса. И вот тогда в твою внутреннюю пустоту и безмолвие должен войти свет, который воспринимается йогином как свет собственной «божественности»…

Йогины полагают, что после остановки всех психических процессов и достижения самадхи, то есть состояния сосредоточения без содержания, «выжигаются семена кармы» и это гарантирует от нового перерождения и позволяет в любой момент навсегда освободиться от тела… Такой именно настоящей аскетической йогой в России у нас мало кто занимается… всевозможные гуру и держатели йогических центров в России фактически занимаются ньюэйджевской йогой, в которой практически отсутствует аскетизм, и только изредка практикуется временное уединение, медитация, чтение мантр, которые нужны для освобождения от мыслей и сосредоточения. Цель такой йоги – некое успокоение, вхождение в блаженное состояние и не более того»3.

Далее отец Михаил специально останавливается на разоблачении некоторых мифов о йоге, распространяемых ее западными приверженцами: «Мне не раз доводилось слышать или читать утверждения российских адептов йоги, что, дескать, индийские йоги живут долго и счастливо, при этом не болеют тяжелыми хроническими заболеваниями, на них не давит груз стрессов и нерешенных проблем. Это ложь, миф… Всеобщая диспансеризация, которая была в Индии (первый и последний раз) в 1980-х годах, показала, что йогины, которых там несколько миллионов человек, живут в среднем даже меньше, чем обычный житель Индии и страдают, к тому же, массой заболеваний. Например, катарактой глаз, потому что постоянно концентрируются на солнце, вывихами суставов, артритами и артрозами из-за частого нахождения подолгу в противоестественных позах. Йоги страдают букетом заболеваний верхних дыхательных путей и желудочно-кишечного тракта, потому как каждый день делают клизмы, жгутами очищают носоглотку, что со временем практически уничтожает слизистую оболочку в кишечнике и носовой полости… Несмотря на то, что все они, за исключением женатых шиваитов, дают обет безбрачия, подавляющее большинство йогинов оказались больны хроническими венерическими заболеваниями. Те же йогины, которые не хотят поддаваться блудной страсти, весьма часто оскопляют себя изуверскими способами…»4

Отец Михаил делает следующий вывод: «Говоря о духовной опасности от занятий йогой, можно кратно сказать так: если будешь заниматься настоящей индуисткой или буддисткой йогой – впадешь в самообольщение – будешь считать себя «богом», а если будешь заниматься ньюэйджевской йогой, также впадешь в прелесть… От занятий фитнес-йогой серьезных духовных последствий нет, впрочем, как правило, фитнесом занимаются люди, которые вообще не живут никакой духовной жизнью… По моему мнению, правильнее сказать, что любой фитнес, не только с элементами йоги, сам по себе не душеполезен. Люди, которые слишком заботятся о своем внешнем виде и здоровье, тем самым свидетельствуют, что они не живут духовной жизнью»5.

Стоит также привести мнение иеромонаха Серафима (Роуза), который в молодости, до принятия Православия, также немало времени занимался восточными медитативными практиками: «Почти двадцать лет назад французский монах-бенедиктинец Дешане написал о своем опыте превращения йоги в «христианское» учение… Любой понимающий природу прелести, или духовного заблуждения, узнает в этом описании «христианской йоги» точные характеристики тех, кто духовно сбился с пути… То же стремление к «святым и божественным чувствам», та же открытость и готовность быть «восхищенным» неким духом, те же поиски не Бога, а «духовных утешений», то же самоопьянение, которое ошибочно принимается за «состояние благодати», та же невероятная легкость, с которой человек становится «созерцателем» или «мистиком», те же «мистические откровения» и псевдодуховные состояния. Это общие характерные признаки тех, кто впал именно в это состояние духовного заблуждения…»6

В заключение хотелось бы процитировать запись разговора, сделанную митрополитом Иерофеем (Влахосом), – по его просьбе один из афонских старцев кратко обозначил основные отличия православной Иисусовой молитвы от индийского типа йоги и медитации:

«Во-первых, в молитве решительно выражается вера в Бога, Который сотворил мир, управляет им и любит его. Он – нежный Отец, Который заботится о спасении Своего творения. Спасение совершается в Боге, поэтому в молитве мы просим Его: «Помилуй мя». От делателя умной молитвы далеко отстоит самоспасение и самообожение, в котором и состоял грех Адамов, грех падения… Спасение совершается не «в себе и через себя», как утверждают человеческие учения, но в Боге.

Во-вторых, в молитве мы стремимся встретиться не с безликим богом. Мы не ставим цель подняться до «абсолютного ничто». Наша молитва сосредоточивается на личностном Боге – Богочеловеке Иисусе. Отсюда и молитва: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий»… Мы любим Христа и храним Его заповеди. Мы подвизаемся в их осуществлении. Он сказал: «Если любите Меня, соблюдите Мои заповеди» (Ин.14:15). Любя Христа и храня Его заповеди, мы соединяемся с Пресвятой Троицей.

В-третьих, при умной непрестанной молитве мы не впадаем в состояние гордости. Учения, о которых ты говорил мне ранее, изобилуют гордостью. Нашей же молитвой приобретается блаженное состояние смирения. «Помилуй мя», – говорим мы и считаем себя хуже всех. Не превозносимся ни над каким братом. Любая гордость чужда делателю молитвы. Имеющий ее безумен.

В-четвертых, как уже отмечалось, спасение – не абстрактное состояние, но единение с Триипостасным Богом в лице Господа нашего Иисуса Христа. Но это единение не устраняет человеческого фактора. Мы не ассимилируемся, поскольку каждый из нас – особая личность…

В-пятых, при прохождении молитвы приобретается способность различать искушения. Мы видим и понимаем движения сатаны, но вместе с тем и действие Христово, то есть распознаем дух лести, который столь часто преобразуется в Ангела света, отделяем добро от зла, нетварное от тварного.

В-шестых, борьба за молитву связана с очищением души и тела от разрушительного влияния страстей. Мы стремимся достичь бесстрастия не стоического, но динамического, то есть не умерщвления страсти, а преображения ее. Вне «бесстрастной страсти» нельзя любить Бога и спастись… Мы боремся за очищение от обезображенных состояний, которые создает диавол. Без этой личной борьбы, которая совершается по благодати Христовой, невозможно спастись.

В-седьмых, молитвой мы не стремимся привести ум к абсолютному ничто; мы хотим обратить его в сердце и стяжать благодать Божию в душе, откуда она распространяется и на тело. Царствие Божие внутрь вас есть (Лк.17:21). Тело, по учению нашей Церкви, – не зло; злом является плотской разум. Оно не «одеяние души» как говорят философские учения, и его нужно стремиться не сбросить, но спасти. Ибо под спасением всего человека подразумевается и его душа, и его тело. Следовательно, мы не стремимся к гибели тела, но воюем против служения ему. Не хотим гибели жизни. Не стремимся впасть в такое состояние, чтобы ради прекращения страданий не иметь желания жить. Мы упражняемся в молитве потому, что жаждем жизни и стремимся вечно пребывать с Богом.

В-восьмых, в нас нет безразличия к окружающему миру. Те учения, о которых ты упоминал, избегают углубляться в человеческие проблемы с целью сохранить свой мир и безмятежие. Мы же стремимся к иному – непрерывно молимся за всех. Плачем о всем мире. Хотя спасение – это единение со Христом, мы состоим в общении с другими людьми. Не можем спасаться сами по себе. Радость, которая существует только для нас, но не для мира, не является действительной радостью.

В-девятых, мы не придаем большого значения психотехническим методам, а также различным положениям тела, хотя и считаем, что некоторые из них помогают сосредоточить ум в сердце. Но, повторяю, мы стремимся не к апатии (это отрицательное состояние), а к стяжанию Божественной благодати»7.

Архимандрит Софроний (Сахаров)

Йога была сначала представлена западному миру как разновидность «физических упражнений», способ релаксации и психотерапии. Ее основное отличие от обычных физических упражнений состоит, кроме всего прочего, в характерной неподвижности. Многие упражнения йоги оказывают небольшое положительное воздействие на определенных людей, по крайней мере, такое, которое оказывают и упражнения других комплексов. Но, вообще говоря, эти упражнения входят в структуру индуизма и являются этапами более широкого и общего духовного восхождения. Их конечная цель – нечто большее, чем просто хорошее физическое самочувствие. То, что предшествует и что следует за упражнениями йоги – и о чем многие люди даже не подозревают, – тесно связано с системами «медитации», философско-религиозными теориями и аксиомами индуизма, главным образом, с учением о реинкарнации.

Ведь и коленопреклонения («метанойя» нашей монашеской традиции) не являются простыми телодвижениями, а связаны с более глубокими процессами и выражают определенный настрой и состояние души, стремящейся к духовным целям; точно так же и более сложные упражнения йоги связаны с индуистскими верованиями и являются духовным, религиозным опытом. Союз, слияние

Слово «йога» происходит из индийских языков и имеет много значений. Этимологически оно связано с понятиями «слияние», «союз», «связь», «учение». Оно широко используется индусами для определения тайной связи человека с трансцендентальной реальностью, а также для обозначения способов и путей, ведущих к этому «союзу», к «освобождению» человека от многообразных связей и иллюзий нашего мира.

Йога также включает в себя различные руководства и методы, сформированные индийской традицией в течение столетий, ведущие к достижению человеком искупления и его единения с Абсолютом. Три основных типа индийской религиозности: стремление к спасению, знанию и набожности – называются, соответственно, «карма-йога», «джнана-йога» и «бхакти-йога».

Словом «йога» называется и одна из шести классических «традиционных» школ (даршан) индуизма. Ввиду большого количества значений путаница, связанная со словом «йога», в западном мире лишь увеличивается.

Одним словом, классическая йога как школа признает существование вечного бога, Ишвары (Господа), но не признает, что он как-либо вмешивается в жизнь человека. Идея такого бога не может, конечно же, быть хоть как-то соотнесена с христианским богословским учением. Основные этапы йоги

Практике йоги учат в несколько этапов. Хотя в последнее время появилось множество вариаций, наиболее общими этапами являются следующие восемь.

1. Самоконтроль: соблюдение этого пункта требует воздержания от сексуальных отношений, воровства, скупости.

2. Самосовершенствование: нацеленность на спокойствие, чистоту, последовательное выполнение всех упражнений и т.д.

После этих двух этапов ученик инициируется, и его учитель (гуру) дает ему новое имя и ритуальную фразу (мантру), которую он должен многократно повторять в целях ускорения движения к спасению.

3. Контроль над телом: принятие специальных поз направлено на осуществление контроля над жизненно важной энергией человеческого организма.

4. Контроль над дыханием: при выполнении этих упражнений снижается ритм дыхания, тело и мысли приходят в состояние умиротворения, и все психические силы человека готовы к заключительным этапам.

5. Контроль над чувствами: фиксируя взгляд на объекте, йог (тот, кто занимается йогой) пытается получить контроль над своими чувствами.

6. Концентрация: контроль внимания направлен на создание барьера, который бы изолировал человека от окружающей обстановки и внутренних фантазий. Индуистская традиция создала различные методы для достижения этой цели, например повторение священного для индуистов слога «ом» про себя или вслух в медленном темпе, концентрация на определенных предметах и др.

Последние два этапа подводят к конечной цели йоги, которая заключается в следующем.

7. Медитация, сосредоточенность и восприятие.

8. Познание, освобождение.

Йог считает, что полная медитация достигается объединением, слиянием с трансцендентальной реальностью. Человек, достигший заключительного этапа, освобождается от экзистенциальной сферы, и ему удается обрести спасение.

Хотя на первых этапах сохраняются некоторые элементы сознания, на последнем йог приходит к преодолению даже самосознания. Они не воспринимают цвета, запахи, звуки, чувства и не осознают себя или кого-либо еще. Их духи «свободны», как говорят инициированные, от памяти и забвения. Это считается знанием, просвещением.

Эта техника направлена на связь с Абсолютом. Для нее центральные истины христианства о Христе Спасителе, благодати, бескорыстной любви, Животворящем Кресте не имеют никакого значения.

Есть множество направлений, ответвлений, разновидностей и областей применения йоги. Разные школы имеют отличные друг от друга методы. Кроме того, существуют многочисленные группы, действующие в Европе и Америке, которые обладают своими особенностями и характерными свойствами, не одобряемыми гуру Индии. Как правило, однако, все эти системы медитации, упражнений и приобретения духовного опыта соответствуют мыслительным категориям и религиозным догмам индуизма, которые радикально отличаются от учения христианского Евангелия в ключевых вопросах, таких как идея о Боге, мире, человеке, смерти, спасении… Они часто приводят к страшной и опасной путанице и сравнению, отрицающему сущность христианской проповеди.

Йога в рамках христианства

Западные интеллектуалы изучили возможность выделения некоторых правил йоги, пригодных для использования в рамках христианства. Однако эта попытка отделить упражнения от индуистских теорий, с которыми они связаны, представляется попыткой разъединить мышечную и нейронную ткани у человека. Этот новый оригинальный подход был необходим для того, чтобы освободить йогу от насыщенной индуистской атмосферы и ее идеала.

В таком случае, христианский вариант йоги будет означать упражнения, которые способствовали бы достижению человеком глубокой тишины, избавления не только от внешних шумов, но, главным образом, от внутренних потрясений, производимых нашими желаниями, интересами и фантазиями; молчания, через которое человеческий дух может услышать послания Святого Духа более чутко за счет самоуничижения.

Но нет нужды искать такой метод, потому что он привел бы к противоположным результатам: абсолютная автономия человеческого духа и чрезвычайная путаница. Согласно христианской вере, духовная жизнь с ее завершением есть дар Божией благодати, а не достижение независимой человекоцентристской техники. Кроме того, для нас, православных христиан, существует исихастский опыт восточного христианства, где при определенных религиозных условиях можно достичь святой духовной жизни во Христе, мира и «исихии» (тишины) в любви.

Йога в нашей стране

Количество центров йоги в нашей стране (В данном случае владыка Анастасий имеет в виду Грецию.) значительно возросло в последние годы. При этом наши знания и сведения о йоге до сих пор скудны, обобщены и запутаны. Йога публично представляется как «особые физические упражнения» и, как правило, только как упражнения для мышц и нервных центров, дыхательные и прочие. Это означает, что из вышеупомянутых этапов ограничиваются третьим (контролем над телом) и четвертым (контролем дыхания), хотя иногда и продвигаются до пятого этапа (контроля над чувствами) и шестого (концентрации). Одни частные школы пытаются убрать религиозную составляющую из этих занятий, с тем чтобы они могли быть более легко приняты среднестатистическим греком. Другие пытаются убедить, что йога никогда не носила и не носит религиозного характера, говоря о йоге как о «науке», «духовном знании», психосоматическом процессе. Несмотря на это, однако, какими бы специальными и возвышенными словами ни искажалась реальность, факт остается фактом: вся направленность этой индийской методики была и остается религиозной или околорелигиозной. Посвященные в «медитацию» йоги ориентируются на исключительно индуистское направление. Руководствуясь Ведами и другими священными индийскими текстами (Упанишады, Пураны, Сутры и Тантры) и, главным образом, «учителем» (гуру), они стремятся к освоению и применению на практике теорий, основанных на законе кармы, который определяет реинкарнацию, и законе сансары, который определяет кругооборот реинкарнации, ища спасения (мокши) из этого иллюзорного мира (майи), следуя «путями», определяемыми индуистскими традициями, такими как карма-йога, джнана-йога, бхакти-йога (упомянутые в начале статьи), и их многочисленными вариантами: мантра-йога, хатха-йога, раджа-йога и другие.

Это «религиозное ядро» не упоминается и скрыто под общими фразами различных уставов центров йоги. Они утверждают, например, что их целью является «сформировать людей физически, интеллектуально и духовно». Тексты, предлагаемые публике, обычно появляются под якобы социальным или философским видом; они обычно бывают связаны с высказываниями древнегреческих мудрецов или даже… отцов Церкви. Для тех, однако, кто знает этот вопрос более подробно, все эти теории и идеи прозрачны, как пленка, позволяющая проявиться их глубоко индуистскому характеру.

В журналах, переведенных на греческий, показана их религиозная и философская точка зрения (например, журнал «Йога» включает в себя невероятное соединение индуистских учений; даже приглашения для участия в торжествах, таких как Шиваратри). Цели, записанные в правилах этих обществ, полны прозелитского энтузиазма: например, «распространение йоги на всех людей независимо от пола, национальности, вероисповедания и социального положения», «создание прочной основы для применения йоги в повседневной жизни».

Религиозная свобода и обман

Конституция Греции, конечно, предполагает «свободу вероисповедания и религиозного сознания». Однако это не означает, что различным группам позволено вводить в заблуждение греков неискренними заявлениями об их особенностях и целях.

Православная Церковь – наместница вечной истины живого Слова Божиего на земле – на протяжении столетий и до сих пор спокойно и без страха сталкивается со всякого рода сравнениями с различными религиозно-философскими вымыслами человека. Тем не менее, каждый имеет право потребовать от любого компетентного органа, особенно от СМИ, ясно показать, что из себя представляют «гуру» различных зарубежных религиозных направлений. Утверждение, что они хотят подготовить нас, чтобы «мы могли ответственно и творчески действовать в обществе» (о чем говорится в уставах некоторых центров йоги), рядом с теми теориями и методами, которые привели к задержке развития изобразительного искусства у азиатских народов, кажется насмешкой.

В то же время, однако, каждый из нас, кто в меньшей или большей степени ответственен за Церковь, должен осознать, что в эпоху свободной передачи идей на глобальном уровне вполне естественно для любознательного беспокойного духа греческого народа проявлять интерес к новым идеям как западного, так и восточного происхождения. Поэтому христианским священнослужителям, богословам и мыслителям нужно быть хорошо подготовленными для того, чтобы предоставить грекам объективную информацию. Наконец, лучшим сопротивлением различным духовным тенденциям остается непрерывное активное следование всем правилам Православия, а также его личный и социальный опыт.

Перевела с английского Ангелина Леонова

Эта история про чудо. Есть чудеса одномоментные — например, исцеление человека или магическое исчезновение предмета. Есть чудеса растянутые во времени. Когда-то я занимался йогой и в отношении православия был полон всевозможных предрассудков. Сейчас я хожу в храм, причащаюсь и другой жизни себе не представляю. Это чудо, потому что слишком глубока была когда-то уверенность, что христианство — это нечто, к чему любой думающий современный молодой человек прийти никогда не сможет.

Вот эта история.

Йога и православие. С чего все началось

Духовные искания начались примерно в 25 лет — это конец 2000-х годов. Они начались от безысходности. Ты молод и красив, у тебя работа, много денег, но на душе пустота, она растет и ничто не может ее излечить — даже занятия творчеством. Творчество дает не только ощущение вдохновения, но и зависимость от него — от вдохновения и от творческого полета.

Йога и православие — совместимы ли они? Так вопрос не стоял. Не стояло даже выбора, поскольку я был окружен счастливыми «открытыми» молодыми людьми и девушками, которые ходили на собрания буддистов, кришнаитов и медитировали.

Еще была знакомая, которая глубоко погрузилась в китайское учение Ци-Гун. Были эзотерики — например, последователи теософского учения Кут Хуми. Другими словами, большинство моих знакомых «искали», медитировали и занимались йогой, а потому такая жизнь и для меня стала верой, поскольку попытки медитировать, заниматься йогой и искать истину дали ощущение правды и мне тоже.

Кришнаитский праздник Шествия Колесниц. 2011 год, Москва. (с) Иван Афанасьев, ivandaf.ru

С другой стороны присутствовало православие, но «искать там было нечего». Я был полон всех предрассудков в отношении христианства:

  • православие культивирует в людях самобичевание и скорбь, когда удел человека — это счастье, любовь и свобода
  • христианство говорит только о страданиях и грехе
  • в храмах все выглядят грустными и болящими
  • вообще православие — это нечто устаревшее, которое говорит с людьми не на том языке, который нужен
  • не факт, что Россия пошла по правильному пути, крестившись когда-то
  • и т.д.

(Я не буду в этом тексте заниматься апологетикой христианства, а просто хочу показать, на каких позициях был когда-то — чтобы еще очевиднее стало то изменение, которое случилось позже.)

фото (с) patriarchia.ru

Думаю, меня и всех нас можно было понять — в мире, полном грубости, агрессии и диссонанса, мы нашли свое видение восточных религий — в форме радости, ярких одежд, улыбок, — и православные храмы казались нам какой-то ошибкой нашего времени.

Короче, мы практиковали и были счастливы.

Йога: путь от счастья к апатии

Это не должен быть долгий текст, поэтому обо всем приходится писать в общих чертах. Йога, знакомство с буддизмом, индуизмом, учениями различных гуру — все это придавало сил. Во всем этом было нечто большее, чем в окружавшем нас мире, где люди озабочены деньгами и славой.

Это было познание самого себя и себя в мире. Наступал покой, наступало какое-то понимание вещей, которое расставляло все по своим местам и избавляло от гнетущего внутреннего беспокойства.

Лично у меня была возможность какое-то время не работать, и я не работал — потому что социальная суета на фоне вопросов Вечности утратила какой-либо смысл.

Отец Серафим Роуз — известный православный миссионер в Америке, который так же начинал свой путь через восточные искания, — описывал это состояние примерно так: медитации открыли жажду духовной жизни. И добавлял — но не смогли утолить ее.

Отец Серафим Роуз

Что стало происходить в моем случае?

Тут были два момента.

Первый — это идея самосовершенствования. Постепенно из некоего стержня, на котором зиждилась духовная жизнь, эта идея стала клетью.

Незаметно для себя ты перестаешь Жить, а принимаешься контролировать каждый свой шаг — продвинет ли меня это по пути совершенствования или нет? Внимательность к каждому моменту и любой мысли — это идеал всякого аскетического учения — и православного в том числе, — но в данном случае все это выливалось в постоянную заботу — «как бы все не испортить».

Любые поступки ты начинаешь рассматривать только с этой точки зрения, и даже добро (казалось бы, нечто, что должно нести в себе абсолютно бескорыстное начало), тоже совершается с оглядкой: это хорошее дело и оно «улучшит мою карму». И я думаю, это была проблема не только моя — кажется, так обстояло со всеми, потому что идея самосовершенствования, которая в состоянии гармонично «лечь» на ум восточного-индийского менталитета, в случае с умом «европейским» и даже «восточно-европейским» — подпитывает склонность к эгоизму, этому главному врагу вечности.

Эгоизм это одна сторона. Вторая сторона — идея реинкарнации, которая подпитывала и углубляла апатию. В сложившемся тогда внутреннем мире и состоянии не было диалога с Богом — все было безлично, вселенная была безличной, всё было безлично, только бесконечная череда причин и следствий. Жуткая система, которая превращала всю жизнь в цепочку событий, удаляя из нее самое главное, что есть в человеке — Живую Жизнь и внутреннее рвение.

Постепенно бессмысленной становилась не только социальная жизнь, но и любое утруждение себя.

Апатия. Говорят, это очень распространенный финал. И из него несколько выходов:

  • депрессия или психическое расстройство
  • уход от духовных поисков вообще: человек навсегда «закрывает» для себя эту сторону жизни и полностью, со всеми силами своей души, сосредотачивается, допустим, на бизнесе.
  • воцерковление

Йога и православие: попытка их совмещения

Собственно, православие возникло в этот момент тоже от безысходности, как от безысходности возникла когда-то йога.

Рассредоточенный, я заходил в монастыри и храмы и тоже начал улавливать какой-то покой в их атмосфере. Постепенно все начало сформировываться в идею, что православие — это вид духовного пути, к которому тоже нужно относиться с уважением, потому что за тысячелетия — и века в нашей стране, — в этом учении накоплена мощная энергетика, и действительно миру были явлены сотни святых, которые так же, как и йоги, творили чудеса.

Поэтому я охотно представлял себе, что можно жить примерно так: и заниматься йогой и стоять перед иконами в храме или на службах в монастыре — стараясь при этом не потерять свою «восточную волну».

Как-то так.

Но пустота в душе продолжала расти, и в какой-то момент ее уже нельзя было игнорировать. С одной стороны была апатия и бессмысленность бытия — потому что бытие социальное на самом деле бессмысленно, а с другой —восточные учения не давали никаких ответов, кроме учений, которые вообще непонятно, как было употребить в жизнь, кроме как сидеть и медитировать. Все же остальное, ведь, бессмысленно.

Московское Подворье Свято-Троицкой Сергиевой Лавры — на станции метро Цветной Бульвар. Это то место, которое вернуло меня к жизни. Причем все происходило в движение постепенно.

Сначала я просто проходя мимо, поддался зову и пошел на исповедь.

Затем мне показалось, что это помогло и я начал ходить в храм чаще, а затем — поскольку все равно делать было нечего, — устроился на Подворье работать. А перед работой и после нее — ходить на службы.

Московское Подворье Свято-Троицкой Сергиевой Лавры в Москве

Я не хочу сказать, что было какое-то совмещение йоги и православия — его не было, но отношение к христианству тем не менее было довольно расчетливым:

«ОКей, я буду выполнять ваши православные правила и постараюсь погрузиться в христианскую традицию, а вы мне в ответ — мир и благодать».

Православие без йоги

И начало происходить чудо. Все менялось постепенно и на всех фронтах.

И сама традиция становилась ближе.

И многие взгляды на христианство, которые были у меня прежде, распадались, потому что основывались, как оказалось, на предрассудках, незнании и банальной необразованности.

И само учение постепенно раскрывалось: из набора внешних правил и установлений до целой системы познания человеческой души, ее природы и процессов в нем.

К тому же — лишившись метаний и под руководством священников-монахов на Подворье, — удавалось все лучше видеть самого себя. Очевидным становилось несоответствие Замысла, который был в тебя заложен Богом, и твоих действий: и это еще ближе делало то, что когда-то вызывало отторжение — например, слова о грехе и греховности.

И ты понимал, в числе прочего, что православные не грустные и скорбные, а — внимательные к себе.

Преподобный Силуан Афонский — один из самых известных святых подвижников XX века.

И они свободные внутренне и радостные — просто не поддаются веселью, которое в отличие от радости — иссушает душу, а не наполняет ее.

И то, что покаяние — это не самокопание в прошлых проступках, а наоборот — устремление ума в будущее, в которым ты желаешь или полон решимости жить во Христе.

И понимаешь, что покаяние есть преображение природы человеческой, — и оно приходит не только от решимости человека, но и суть дар Божий, который человек обретает молитвой и жизнью во Христовой Церкви.

Укреплялось понимание, что без этого — без православного учения и Церкви — жизнь больше невозможна, что по сути — «Душа человеческая — христианка». Что все прочее — или бессмысленно, или в лучшем случае ошибочно, или попросту опасно.

Я понял, что Христос — это не только человек, который ходил когда-то по земле, — это ипостась Бога, которая существует в нас, которая дает нам жизнь, которая была всегда — еще до начала времен и до времен Нового Завета.

И я понял, что всё движение к жизни, которое во мне есть, это и есть Христос, и только разговор с Ним — назови его или молитвой или просто созерцанием мысли о Нем, — дает силу жить и смысл жить.

И что именно ради Него и есть смысл жить: возвращаться в социум и исполнять в нем тот свой долг, который возложил промыслительно на меня Господь.

И больше ничего не нужно — кроме как идти к Нему с Его помощью вопреки всему, что окружает человека вокруг — особенно в таком безумном большом городе, как Москва.

Я обрел Христа. И обрел всё то, чего недоставало.

Что это было?

Не думаю, что нужно как-то аргументировать написанные в этом тексте слова, потому что аргументировать духовный путь невозможно. В данном случае можно лишь констатировать, что, когда-то будучи убежденным противником православия, я в итоге сам стал вести по мере сил Церковную жизнь.

Я прекрасно понимаю, что переубедить того, кто уверен, что Церковь это нечто устаревшее, этим текстом невозможно. Поэтому я просто говорю:

  • Сначала было увлечение восточными учениями и они помогли вырваться от привязанности к вещам действительно ненужным. Они по большей части были бессистемными (немного от одного, что-то от другого, и еще что-то по наитию, еще что-то — по собственному представлению), но они были искренними.
  • Потом наступила апатия, потому что «успокоив дух», эти практики продолжали успокаивать его и дальше, в результате почти лишив какого-либо движения вообще.
  • И новая жизнь началась в православной Церкви, — во Христе, которая, как открылось мне — обладает всеобъемлющим учением, полным мудрости, глубинного познания человеческом природы, и ничего общего не имеет с теми предрассудками, которые сложились в обществе.

Я расцениваю это как дар, и как чудо, которое, — когда я думаю о нем, — еще более утверждает во мне веру во Христа.

Йога и православие — совместимы ли они на самом деле?

Нет, йога и православие несовместимы.

Йога безотрывна от того или иного духовного учения в целом и всех его прочих сторон: богосозерцания, аскезы, каждодневного внутреннего труда над собой. В противном случае — и чаще всего, — йога становится просто зарядкой с некоторым восточным антуражем.

Религии же в целом — несовместимы друг с другом вообще.

На первый взгляд — да, до определенной глубины многие религии говорят об одном: о вечности, любви, аскезе. И потому кажется, что можно сделать некоторое собрание учений, взять из них что-то свое нужное тебе и совместить.

Однако на глубине еще большей — там, где слова перестают быть словами и остается одно только «направление ума», — на этой глубине все учения различны, потому что каждое несет в себе разное умонастроение и разную сердцевину.

Я не буду здесь говорить, какая сердцевина и умонастроение в православии, а какая в йоге. Но они абсолютно разные, а потому «салат» из разных практик — бессмысленен. Я бы, даже, сказал — опасен.

В заключение короткая история, которую рассказывал преподобный Паисий Святогорец — один из величайших святых XX века.

История про йога и юношу

В Греции (а это тоже православная страна) жил юноша, который много лет занимался восточными практиками и наконец собрал деньги на поездку к гуру, учению которого он следовал.

И как он был удивлен, когда индийский йог не только не обрадовался юноше, но посоветовал ему вернуться домой. Со словами: «Зачем ты ищешь святости здесь, если путь к ней есть у тебя под боком», — имея в виду множество православных монастырей и святую гору Афон, которая располагается на территории Греции…

Преподобный Паисий Святогорец, афонский старец.

Это очень хороший пример!

Я глубоко убежден, что каждый человек вокруг нас, который «ищет свой духовный путь», осознавая или нет, ищет в себе христианина.

И даже тот, кто ходит на практики в буддийские центры или ездит на встречи с гуру — на самом деле тоже ищет в себе христианина и Христа.

Ибо он ищет Жизнь, а Христос — это и есть сама Жизнь. И наша душа тянется к Нему, и находит утешение, когда оказывается с Ним — даже если сам человек до конца не осознает всего этого.

А погружаясь во многовековую традицию Православной Церкви — или Восточного христианства, как ее еще называют, — человек в церковных Таинствах, церковной и молитвенной жизни, в церковном предании, в предстоянии перед Христом и сонмом его святых, в любви к ближнему и доверию Божиему промыслу — во всем этом он обретает истинную полноту!

Слава Тебе, Боже, за это — слава Тебе!

Как православному относиться к йоге

«Я очень положительно отношусь к физкультуре и спорту, и вот почему: физическая культура направлена на развитие, на совершенствование нашего физического естества. И это действительно так, иначе мы не употребляли бы слово «культура» по отношению к спорту», – сказал Предстоятель Русской Православной Церкви, отвечая на вопросы молодых людей на встрече, организованной в рамках Всемирного русского народного собора и студенческого фестиваля «Вера и дело».

В то же время Святейший Патриарх Кирилл обратил внимание присутствовавших на другой аспект затронутой темы: «В современном профессиональном спорте есть нечто такое, что работает не на созидание личности, в том числе ее физической составляющей, а на ее разрушение. Поэтому, поддерживая занятия физической культурой и спортом, я одновременно имею некоторые критические замечания к тому, что происходит в сфере профессионального спорта, в том числе и в нашей стране».

Отвечая на вопрос о ставших довольно популярными в юношеской среде занятиям йогой и медитацией Святейший Патриарх Кирилл сказал: «Занятия йогой имеют две составляющие, одна из них – это физические упражнения. Специалисты по физкультуре могут дать точную характеристику этим упражнениям, и ничего плохого в самой технике этих упражнений не существует». Его Святейшество напомнил, что йога – вовсе не только лишь физкультура, она опирается на совершенно определенную религию и предполагает соответствующие духовные практики.

«Йога сопровождается медитацией, и вот к этому я отношусь с большой настороженностью», – отметил Святейший Владыка. Он подчеркнул, в частности, что при использовании такого рода практик может разрушаться национальное самосознание человека, его культурная идентичность.

«Посещая Индию и находясь в центре индуизма, я был поражен, встречая этнически русских людей, одетых в особые принятые там одежды; с кем-то из них я поговорил, и сам себе сказал: это не наши люди, это не россияне. Они живут другими ценностями, другими идеалами, у них другое мироощущение».
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл, обращаясь к молодежной аудитории, предостерег их от экспериментов с медитациями.

Иеромонах Серафим (Роуз): «Христианская йога»

Индийская йога известна на Западе уже много десятилетий, а в Америке она дала начало особенно многим культам, а также популярной форме физической терапии, цели которой предположительно далеки от религии. Почти двадцать лет назад французский монах-бенедиктинец написал о своем опыте превращения йоги в «христианское» учение; следующие описания взяты из его книги.

Индийская йога — учение, рекомендующее довольно аскетический, подчиненный дисциплине образ жизни, — состоит в управлении дыханием и в определенных физических позах, которые приводят к состоянию расслабления, способствующему медитации, при которой обычно применяется мантра, или священное изречение, которое помогает сосредоточиться. Сущность йоги не в самой дисциплине, а в медитации, которая является ее целью. Автор прав, говоря: «Цели индийской йоги — духовные. Можно приравнять к предательству забвение этого и сохранение только физической стороны этого духовного учения, когда люди видят в ней только средство достижения телесного здоровья и красоты» (стр. 54). К этому нужно добавить, что человек, занимающийся йогой только ради телесного здоровья, уже подготовляет себя к определенным духовным воззрениям и даже переживаниям, о которых он, несомненно, и не догадывается; об этом мы скажем подробнее впоследствии.

Тот же автор продолжает: «Искусство йоги заключается в том, чтобы погрузить себя в полное безмолвие, отбросить от себя все мысли и иллюзии, отвергнуть и позабыть все, кроме одной истины: истинная сущность человека — божественна; она есть бог, об остальном можно только молчать» (стр. 63).

Разумеется, эта идея не христианская, а языческая, но цель «христианской йоги» — использовать приемы йоги для совсем других духовных целей, для «христианской» медитации. Цель йоговских приемов, с этой точки зрения, сделать человека раскрепощенным (расслабленным), удовлетворенным, недумающим и пассивным, то есть восприимчивым к духовным идеям и впечатлениям. «Как только вы приняли позу, вы чувствуете, как ваше тело расслабляется, и вас наполняет чувство общего благосостояния» (стр. 158). Упражнения приводят к «необычайному ощущению покоя» (стр. 6). «Начнем с того, что человек ощущает общее раскрепощение, его охватывает прекрасное самочувствие, эйфория (блаженство), которая должна и которая вправду сохраняется на долгое время. Если наши нервы напряжены и натянуты до предела, упражнение даст им покой, и усталость как рукой снимет» (стр. 49). «Цель всех его (йога) усилий — заставить замолчать в себе думающее начало, закрывая глаза на всякого рода соблазны» (стр. 56). Эйфорию, которую приносит йога, «можно с полным правом назвать «состоянием полного здоровья», которое позволяет нам делать больше и лучше на человеческом уровне — для начала, а затем и на христианском, религиозном, духовном уровне. Наиболее подходящее слово для этого состояния — удовлетворенность, заполняющая тело и душу и предрасполагающая нас… к духовной жизни» (стр. 31). Это может изменить всю личность человека: «Хатха-йога благотворно влияет на характер. Один человек после нескольких недель упражнений признался, что сам себя не узнает и что все замечают перемену в его поведении и реакциях. Он стал более мягким и понимающим. Он спокойно относится к событиям и переживаниям. Он удовлетворен… Вся его личность претерпела изменение, и он сам чувствует, как она укрепляется и раскрывается, а из этого проистекает почти непрерывное состояние эйфории, или удовлетворенности» (стр. 50).

Но все это — только подготовка к «духовной» цели, которая не заставляет себя долго ждать: «Став созерцательной, моя молитва получила особую и новую форму» (стр. 7). Став необычайно спокойным, автор отмечает «легкость, которую» он «почувствовал при погружении в молитву, при сосредоточении на ее содержании» (стр. 6). Человек становится «более восприимчивым к импульсам и побуждениям с небес» (стр. 13). «Практика йоги приводит к повышенной податливости и восприимчивости, то есть к раскрытию тех личных отношений между Богом и душой, которыми отмечен путь мистической жизни» (стр. 31). Даже для «ученика-йога» молитва становится «сладостной» и «охватывает всего человека» (стр. 183). Человек расслаблен и «готов затрепетать при касании Святого Духа, принять и приветствовать то, что Господь в Cвоей милости сочтет нас достойными испытать» (стр. 71). «Мы подготовим все свое существо к тому, чтобы оно было взято, было восхищено — и это, несомненно, одна из форм, даже высшая форма, христианского созерцания» (стр. 72). «С каждым днем упражнения, да и вся аскетическая дисциплина моей йоги прибавляет легкости, с которой благодать Христа притекает ко мне. Я чувствую, как растет мой голод по отношению к Богу, и моя жажда праведности, и мое желание быть христианином в полном смысле этого слова» (стр. 11).

Любой понимающий природу прелести, или духовного заблуждения (см. ниже, стр. 176–179), узнает в этом описании «христианской йоги» точные характеристики тех, кто духовно сбился с пути — или в сторону языческих религиозных опытов, или в сторону сектантских «христианских» опытов. То же стремление к «святым и божественным чувствам», та же открытость и готовность быть «восхищенным» неким духом, те же поиски не Бога, а «духовных утешений», то же самоопьянение, которое ошибочно принимается за «состояние благодати», та же невероятная легкость, с которой человек становится «созерцателем» или «мистиком», те же «мистические откровения» и псевдодуховные состояния. Это общие характерные признаки тех, кто впал именно в это состояние духовного заблуждения. Но автор «Христианской йоги», будучи бенедиктинским монахом, добавляет некоторые особые «медитации», которые показывают, что он мыслит полностью в духе римско-католических «медитаций» последних веков, с их свободной игрой воображения на христианские темы. Так, например, медитируя на тему рождественской мессы, он начинает видеть Младенца у Его Матери. «Я вглядываюсь, и больше ничего. Картины, идеи (ассоциации идей: Спаситель — Царь — Свет — Сияние — Пастырь — Младенец — и снова Свет) приходят одна за другой, проходят мимо… Все эти кусочки священной головоломки, взятые в целом, рождают во мне одну идею… безмолвное видение всего таинства Рождества» (стр. 161–162). Каждый, кто хоть немного знаком с православной духовной дисциплиной, увидел, что этот достойный жалости «христианский йог» умудрился попасть в ловушку, расставленную одним из мелких бесов, поджидающих таких искателей «духовных переживаний»: он даже не видел «Ангела света», а только дал волю своим собственным «религиозным фантазиям», порождениям сердца и духа, совершенно не подготовленных к духовной брани и к бесовским искушениям. Подобная «медитация» в наши дни практикуется в целом ряде католических монастырей и обителей.

Тот факт, что в конце книги помещена статья переводчика «Добротолюбия» на французский язык с приложением выдержек из «Добротолюбия», только лишь показывает пропасть, отделяющую этих дилетантов от истинной духовности Православия, которая совершенно недоступна современным «мудрецам», разучившимся понимать ее язык. Достаточным доказательством некомпетентности автора в понимании «Добротолюбия» является то, что он называет «сердечной молитвой» (в православных традициях она является наивысшей молитвой, которой сподобляются только очень немногие после долгих лет аскетической брани и школы смирения у истинно богоносного старца) простейший трюк: произнесение слогов в унисон с сердцебиением (стр. 196).

Греческий иерарх предостерег православных от занятий йогой

-А А+ Фото:

В письме митрополит Пирейский Серафим отметил, что уважает религиозную свободу, но чувствует пастырскую ответственность за «возможное содействие созданию атмосферы религиозного синкретизма», поэтому не может оставить назначеннный ООН 21 июня «Международный день йоги» без внимания.

Священнослужитель напоминает о заявлении Священного Синода Элладской церкви, в котором говорится, что «йога является основополагающей практикой религии индуизма, имеет большое разнообразие школ, направлений, практик и течений и совсем не является «одним из видов гимнастики», а потому совершенно неприемлема для нашей православной христианской веры и никак не может быть связана с жизнью христиан».

В документе, разосланном в храмы Пирейской епархии, говорится об этимологии слова «йога» и отмечается, что она не метод расслабления и телесного благополучия, «но это этап индуистского погружения, связанный с антихристианской теорией переселения душ и с демоническими божествами Вишну, Кришной и Шивой».

Многообразие техник йоги не имеет никакой связи с наукой, убежден митрополит, а занятие йогой таит множество психических и телесных опасностей.

«Все этапы занятий связаны с конкретными демоническими практиками. Так, изолируясь от внешнего мира, ученик думает, что обращается к своему внутреннему миру и старается исключить всякое другое ощущение. И если на первых порах ученик в этой бесовской йоге еще сохраняет какие-то элементы сознания, то в последующем он теряет даже свое самосознание, не различает ни цветов, ни запахов, ни звуков, ни самого себя, ни других людей. Это небытие йога считает «искуплением», — говорится в документе.

В финале сообщения иерарх резюмировал, что «занятие йогой неприемлемо для православных христиан, является формой отречения от православной истины и хулой на Духа Святого, приводящей к служению демонам» и призвал призвал всех православных объединиться в своих христианских общинах со священниками, чтобы постичь духовный мир и духовную жизнь православного христианства.

Споры о том, совместимы ли православие и йога, ведутся не первый год. В 2009 году Святейший Патриарх Кирилл на встрече, организованной в рамках Всемирного русского народного собора и студенческого фестиваля «Вера и дело», отмечал, что «занятия йогой имеют две составляющие, одна из них — это физические упражнения, и ничего плохого в самой технике этих упражнений не существует». При этом он напоминал, что йога сопровождается медитацией, к которой он относится с большой настороженностью.

Православный религиовед и священник Михаил Плотников, много лет посвятивший изучению религиозных традиций Индии, резюмировал в одном из своих интервью: «Говоря о духовной опасности от занятий йогой, можно кратко сказать так: если будешь заниматься настоящей индуистской или буддистской йогой — впадешь в самообольщение — будешь считать себя «богом», а если будешь заниматься ньюэйджевской йогой, также впадешь в прелесть… От занятий фитнес-йогой серьезных духовных последствий нет».

Высказывался на эту тему и автор книги «Сектоведение», профессор Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, богослов, исследователь религиозного сектантства, светский и церковный историк-медиевист Александр Дворкин: «Нужно отдавать себе отчет, что ни йога, ни восточные единоборства не совместимы с православием, они основаны на другой вере, идеологии, на иной системе убеждений. Йога — это разрушение «колеса сансары», колеса перевоплощений, для того, чтобы человек более не перевоплощался, потому что в традиционных восточных религиях перевоплощение воспринимается как зло, закон кармы, закон накопления зла. Когда один человек делает зло другому, то в следующем воплощении зло возвращается к тому, кто это зло сделал. Однажды совершенное зло никуда не девается, оно умножается в мире, и жизнь — это сплошная череда мук и страданий. Поэтому единственный способ разрушить это — йога, учащая человека умереть при жизни для того, чтобы более никогда не перерождаться. Если христианский подвижник умирает для того, чтобы жить вечно, йог живет для того, чтобы умереть навсегда. И йоговская система упражнений заранее направлена на приучение тела к смерти. Также и восточные единоборства, они основаны на буддистской системе, вере, идеологии. Для того, чтобы стать мастером восточных единоборств, без медитации не обойтись, нужно уметь отключать свое сознание и переходить на другие плоскости. Медитация категорически противопоказана православному человеку. Люди, серьезно занимавшиеся медитацией, уйдя оттуда, признавали, что медитация открывает перед человеком окно в бесовские реальности, делает человека беззащитным перед нападением нечистых духов. Святитель Николай Японский попросил одного новообращенного японца, занимавшегося восточными единоборствами, создать такой вид борьбы, которая не основывалась бы на буддизме. Получилось самбо».

теги: бесы, индуизм, йога, предупреждение, сатанизм, язычество

О христианстве и йоге от бывшего адепта последней

Православие.Ru

Чтобы убедиться, что йога ныне – весьма модное и широко распространенное явление, достаточно прогуляться по улице где-нибудь в Москве, Санкт-Петербурге, Волгограде, Калуге или любом другом крупном городе. Вам обязательно попадутся на глаза если не сами вывески йога-центров, то их реклама. Можно выйти не на улицу, а в интернет. «Яндекс» по запросу «йога» выдаст вам более 850 млн. результатов, а по запросу «Православие» – 474 млн. – почти вдвое меньше.

После того как был разрушен Советский Союз с его безбожной идеологией, ей на смену не пришла никакая иная. Наоборот: государство объявило, что отныне не станет поддерживать никакую идеологию. Но так не бывает. Отсутствие идеологии – это тоже определенная идеологическая установка, и она способствовала невиданному размножению всего того, что десятилетиями подавлялось и сдерживалось государственным прессингом. Из подполья вышла и Церковь. Но умы и сердца большой части бывших советских граждан пленили иные явления и учения, представители которых также выбрались на поверхность и сразу начали заявлять и рассказывать о себе на телевидении, в интернете, печатных и иных СМИ: экстрасенсы, маги, астрологи, гадалки, приверженцы нетрадиционной медицины и, конечно, йоги…

Что общего между йогой и материализмом

Что приводит людей в йогу? В моем случае это была тяга к чему-то таинственному, к учению, показывающему путь к овладению сверхспособностями: телепатией, задержкой дыхания и т.п. Первое знакомство с йогой у меня состоялось еще в начальной школе благодаря старшему двоюродному брату. Уже тогда, в начале 1980-х, я сидел на занятиях в позе лотоса, а учительница делала мне замечания и просила сесть «по-человечески». Последним моим наставником был инструктор фитнес-йоги, с которым еще в 2008–2009 годах мы интенсивно восстанавливали порядком забытые за время моей офисной деятельности азы аштанга-йоги. Между этими двумя «учителями» было множество книг, групп, семинаров и преподавателей.

После тридцати мне стало интересно докопаться до сути йоги, а место физических упражнений – асан – стали всё больше занимать медитативные практики. Дело в том, что если человек занялся йогой и не бросил, то рано или поздно он обнаружит, что сидеть в одних и тех же позах изо дня в день, выполнять одни и те же упражнения – скучно. Однажды перед ним неизбежно встанет вопрос: а зачем всё это нужно? Так было и со мной: я стал искать смысл. И однажды узнал, что в индуизме есть такое понятие – пралайя, которое означает (несколько упрощая) циклическое разрушение всего мироздания. Неважно, чем ты занимался (йогой или чем-то другим), к чему стремился, сколько раз рождался и к какому сословию или касте принадлежал, – в конце концов все души, хотят они того или нет, соединятся в некоем «золотом яйце», в которое свернется всё мироздание, когда в очередной раз «день Брамы» сменится «ночью Брамы». Произойдет конец вселенной, и всё исчезнет. С точки зрения йога, бессмертия индивидуальной души не существует – с началом нового «дня Брамы» души вновь возникнут, но уже совсем другие, не те, которые были уничтожены. Бессмертен только безличный абсолют – Брахман.

Всё это имеет очень много схожих черт с материалистической картиной мира, «теорией пульсирующей вселенной» и т.п. Хотя в индуизме, частью которого является и йога, много направлений – от почти атеистических и агностических до пантеистических, признающих множество богов и близких к язычеству.

Тогда какую цель преследует йог? Он стремится достигнуть состояния самадхи и мокши – «освобождения». Это освобождение от существования, от самого бытия, которое йог понимает как сплошное страдание. Йог верит в реинкарнацию, в многочисленные перерождения, но он вовсе не стремится к ним, а, напротив, всячески старается избежать, потому что всё это для него – лишь умножение страданий.

Когда я осознал, что, с точки зрения йоги, человека в любом случае ожидает смерть, причем не только физическая, но и смерть души (прекращение ее перерождений и слияние с индифферентным абсолютом), – мне это перестало быть интересным. Еще несколько позже, летом 2010 года, я впервые «случайно» попал в Свято-Пафнутьев Боровский монастырь, и с тех пор моя жизнь начала изменяться.

Почему йога не может быть внерелигиозной

Почему бы не заниматься йогой просто как гимнастикой, не погружаясь в ее мистические и оккультные глубины? Я глубоко убежден, что это невозможно (разве что кому-то «повезет» и увлечение йогой окажется мимолетным). Йога – это часть религии индуизма, и никуда от этого не денешься. Само слово yoga происходит от санскритского yuj, что значит «сопрягать, связывать». А «религия» – от латинского religare: «связывать, соединять». В обоих случаях имеется в виду, что человек устанавливает связь с Богом – или с какими-то иными силами, невидимыми, но способными взаимодействовать с ним. Таким образом, говорить, что йога внерелигиозна, по меньшей мере нелогично: «йога» и «религия» – практически синонимы. Другое дело, что люди редко вникают в смысл слов.

На сайтах, посвященных йоге, можно встретить цитаты из Евангелия, утверждения о том, что будто бы Сам Христос был йогом, и тому подобное. Это говорится в расчете на тех «православных», но не воцерковленных людей, которых в России подавляющее большинство. Статистика тут известная: православными себя официально считают 70–80% россиян. Однако тех, кто причащается хотя бы один раз в год, – менее 30%. А истинных чад Церкви, знающих Символ веры, ведущих активную церковную жизнь и регулярно причащающихся, – менее 5%. И, конечно, йоги используют определенные элементы схожести своего учения с христианским, чтобы привлечь в свой стан этих «либеральных верующих», которые признают себя христианами и, может быть, даже искренне хотят ими быть, носят крестики, но практически ничего не знают ни о Христе, ни о Его Церкви.

Вопрос о том, в чем принципиальная разница между Православием и йогой, начал волновать меня после посещения Свято-Пафнутьева Боровского монастыря. Я всё спрашивал тогда у духовных наставников: «А можно йогой заниматься? А почему нельзя?» И если на первый вопрос мне уверенно отвечали, то от ответа на второй как-то уклонялись. Мне захотелось во всём этом разобраться, прежде всего – для самого себя. Со временем это превратилось в тему семинарской работы, а теперь и в книгу под названием «Йога. Православный взгляд», которую в ближайшее время планирует опубликовать издательство «Символик» (гриф Издательского совета Русской Православной Церкви Р18-812-0445 предоставлен 9 августа 2018 года).

О сверхспособностях и смирении

На первый взгляд, этические принципы йоги очень похожи на библейские заповеди. Принцип Ахимса (ненасилие), кажется, эквивалентен заповеди «Не убий». Брахмачарья (половое воздержание) – почти то же самое, что «Не прелюбодействуй». Астея (неприсвоение чужого) – всё равно что «Не укради». Но вот что говорил о подобной схожести святитель Григорий Палама: «Ложь, недалеко отстоящая от истины, создает двойное заблуждение: поскольку крошечное различие ускользает от большинства, либо ложь принимают за истину, либо истину, по ее близкому соседству с ложью, – за ложь, в обоих случаях совершенно отпадая от истины». Эти слова точно описывают и ситуацию с христианством и йогой: разница становится заметна, когда начинаешь всё «раскладывать по полочкам».

На это не сразу обращаешь внимание, но в йоге нет заповеди о смирении. Нет вообще. Может быть, сами йоги начнут с этим спорить, но есть факт: в ключевом источнике по йоге – «Йога-сутрах», в их этическом разделе, – о смирении не сказано ни слова. А в христианстве заповедь о смирении – основополагающая. Блаженны нищие духом (Мф. 5: 3) – с этих слов начинается Нагорная проповедь Спасителя. И без смирения ни одна добродетель не имеет ценности.

Из личного общения с некоторыми уважаемыми мной адептами йоги я вынес такую мысль, что для них отсутствие гордыни – это, конечно, здорово, но оно нужно уже на самой вершине «духовного восхождения». А пока ты в пути, чтобы твой прогресс был более быстрым, нужна мотивация, которую задает в том числе и гордыня. Эго становится «двигателем прогресса». А смирение вроде бы и нужно, но – не сейчас: сначала мы пройдем все остальные этапы пути к «святости», а напоследок и от гордыни избавимся. Только вот удастся ли?

Поэтому христиане со смирения начинают – с самого начала полагаются на волю Божию, а не на свою.

Кто-то возразит: гордыня мотивирует человека добиваться всё большего и большего, а йог (по крайней мере, в классическом варианте) стремится к прекращению существования – цель, с гордыней вроде бы не согласующаяся. Тут надо ответить, во-первых, что сейчас «классической» йоги как таковой не существует не только в Европе, но даже на ее родине, в Индии. Допускаю (хотя не очень в это верю), что где-нибудь в Гималаях сохранились два-три гуру, которые практикуют «истинную» йогу. Но вообще йога – это довольно пестрый набор разных школ и направлений. У некоторых из них есть понимание, что овладение сверхспособностями питает гордыню и не помогает, а скорее даже мешает в духовном продвижении. Правда, тогда рождается вопрос: зачем те же «Йога-сутры» уделяют этим сверхспособностям такое внимание, целый раздел?

И не только «Йога-сутры»

Грехопадение Адама и Евы

В 1960-е годы на экраны нашей страны вышел фильм «Индийские йоги: кто они?». Йога преподносилась его авторами как философия, нравственное учение и оздоровительная гимнастика. Этот фильм внес свой вклад в популяризацию йоги в советском обществе – как и вдохновенные публикации о йоге в советских научно-популярных журналах, роман «Лезвие бритвы» Ивана Ефремова и некоторые другие события советской культуры и искусства. Но вот что интересно: в современном продолжении этого фильма, вышедшем под названием «Индийские йоги: кто они? 40 лет спустя», говорится уже напрямик: йога – это инструмент «пробуждения энергии и обретения сверхспособностей». Раньше эта сторона йоги так не акцентировалась. А сегодня, очевидно, именно такая реклама йоги и работает.

Человек хочет уподобиться Богу, и это нормально. Вопрос только в том, каким путем он идет. Адам, исполняя заповедь Божию, мог оставаться бессмертным и со временем стать подобным Богу, возделывая вверенный ему Богом мир и совершенствуясь в любви. Но он предпочел легкий путь – стать «как боги», вкусив плод с древа познания добра и зла. Совершив нечто «магическое», не благословленное Богом, то, что «помимо Бога». И йогу многие воспринимают так же – как вход в духовный мир «с заднего двора». В христианстве я должен нравственные заповеди исполнять, соблюдать пост, ходить в храм – а зачем? Пойду-ка я лучше в йога-центр, поделаю асаны и пранаямы, помедитирую и получу всё, чего мне не хватает!

Тем не менее, я надеюсь, что тех йогов, которые искренне ищут Бога, Господь так или иначе всё же приведет в Свою Церковь – единственный «корабль спасения». Я верю, что даже убежденные адепты йоги просто сбились с пути в поисках истинного Бога. Мне кажется, среди них может оказаться большое число будущих преданных чад Церкви. Они ведь ищут, а не являются «теплохладными» (см.: Откр. 3: 15–16).

Главное поле расхождений между христианством и йогой – это догматы. Что такое догма с точки зрения большинства? Это что-то, во что меня Церковь призывает верить, ничего не доказывая и не обосновывая. Но и у йогов есть свои догматы, то, во что они верят безусловно. И вот эти-то основополагающие установки у йогов – совсем иные, чем у христиан.

Христиане верят в Личного Бога

Это довольно сложно для восприятия: христиане исповедают веру в единого по существу, но троичного в Лицах Бога: Отца, Сына и Святого Духа – Троицу единосущную и нераздельную. В Триипостасного и притом Единого Личного Бога. Это трудно даже для христианского рассуждения, а с точки зрения большинства йогов и индуистов высшее начало в принципе не является личностью. Индуисты признают существование разумных духовных существ, некоторых из них они даже называют богами, но высшее начало – Брахман – они мыслят как нечто безличное.

Христиане исходят из того, что жизнь – одна

Лоно Авраамово

Широко распространенная в йогической среде идея реинкарнации противоречит всем христологическим догматам и находится в оппозиции христианским представлениям о том, что жизнь дается человеку только один раз, а потом смерть, последующее воскресение и суд (см.: Евр. 9: 27).

Это важнейшая мысль, которую Церковь даже не утверждала в качестве догмата – просто потому, что никому из христиан никогда не приходило в голову в этом сомневаться. Среди первых аргументов, которые традиционно приводят защитники учения о перевоплощении душ, – его якобы широчайшая распространенность и мнимая древность. Христианство, мол, возникло «всего» 2000 лет назад, а в переселение душ люди верили еще за тысячи лет до рождества Иисуса Христа.

Но ни древние греки, ни тем более латиняне, насколько можно судить по сохранившимся памятникам, не имели таких представлений в своей исконной традиции. Каковы были их реальные взгляды на посмертное существование, видно из мифологии, наиболее древние образцы которой восходят к Гомеру и Гесиоду: по смерти человека его душа сходит в мрачное подземное царство (Аид, Эреб, Тартар), где влачит безрадостное полупризрачное существование. Идеи метемпсихоза (греч. «переселение душ») возникли только во времена Пифагора и Платона (то есть в VI–IV вв. до н.э.), и разделяли их лишь приверженцы отдельных философских школ.

Древние египтяне мумифицировали тела умерших в надежде на будущее соединение их душ с плотью. Вера в грядущее воскресение тел имелась и у древних евреев, о чем свидетельствуют знаменитые пророчества Иезекииля о воссоединении и оживлении сухих костей (см.: Иез. 37: 1–14), Исаии – о восстании мертвых тел (см.: Ис. 26: 19), книги Иова – о возрождении из праха в последний день (см.: Иов 19: 25–27). Никаких упоминаний о переселении душ нет ни в египетских, ни в ветхозаветных книгах.

Об отношении христианства к теории перевоплощения можно судить уже по евангельской притче о богаче и Лазаре: Умер нищий и отнесен был Ангелами на лоно Авраамово. Умер и богач, и похоронили его. И в аде, будучи в муках, он поднял глаза свои, увидел вдали Авраама и Лазаря на лоне его (Лк. 16: 22–23). Рассказчик этой притчи – Господь Иисус Христос – ясно свидетельствует, что после смерти человеческие души не переселяются из тела в тело, но, как замечает святитель Николай Сербский, «переходят в ту обитель, какую заслужили земными делами».

Интересно, что идеи переселения душ изначально не были свойственны и предкам ариев. По крайней мере в «Ригведе» (1700–1100 до н.э.) никаких следов учения о перерождении еще нет.

Христиане стремятся к вечной жизни в Царствии Небесном

Фото: Анатолий Горяинов / Православие.Ru

И вновь вернемся к представлениям о цели жизни человека. Индуисты стремятся перестать страдать, а христиане – к тому, чтобы жить счастливо вместе с Богом и чтобы эта счастливая жизнь была бесконечной. Важнейшая христианская идея обожения – единения человека с Богом – основывается на осознании того, что и человек, и Бог – личности. А раз так, то, соединяясь с Богом, мы не становимся какой-то частью Его тела или клеткой в Его организме, совсем нет. Мы получаем потенциальную возможность созерцать Бога и вступать с Ним в общение.

Йога «без заморочек»

И все-таки обязательно найдется кто-нибудь, кто воскликнет: «Да нет мне никакого дела ни до философии, ни до религиозных представлений, ни до прочих премудростей и заморочек! Йога интересует меня исключительно как комплекс физических упражнений, дающих практический результат. Как эффективная система тренировок. Что, разве нельзя заниматься йогой “просто так”?»

Но в том-то и дело, что к физическим упражнениям йога никак не сводится. Если вы пришли заниматься в йога-студию, то будьте готовы к тому, что вам предстоит не только тренировать тело, осваивая различные позы, но и выполнять различные упражнения на «расширение сознания», практикуя специальную дыхательную гимнастику и медитируя. Практика йоги подразумевает обязательную медитацию!

Неужели совсем не бывает йоги без всей этой «духовности»? Бывает, только это уже не йога. Существует множество похожих систем упражнений, направленных на повышение гибкости, силы, устойчивости организма к возбудителям заболеваний – словом, на оздоровление. Пилатес, стретчинг и так далее. И если вас интересуют сугубо физические тренировки, то лучше среди этих направлений и искать. А не соблазняться йогой с ее «духовностью», от которой пахнет серой.

>Православие о йоге

Йога ― это техника, направленная на исцеление телесной оболочки человека и питание духа. Йогины, практикующие ее десятилетиями, уверены, что благодаря ей можно предотвратить развитие заболеваний и избавиться от уже имеющихся.

Людей, в том числе православных и воцерквленных, чаще привлекает внешняя сторона йоги. Им нравится выполнять асаны, расслабляться, практиковать прием холодных ванн, процедуры для очищения, учиться правильно дышать. В результате внутренние системы работают слаженно, улучшается пищеварение, потенция, память, настроение. Многие считают, что достаточно вооружиться практическими упражнениями, а мировоззрение, на котором йога зиждется, игнорируют.

Но индусская гимнастика ― не просто комплекс упражнений. Она содержит элементы направлений, связанных с так называемыми трансцендентальными медитациями и мистическим даосизмом. Часть из них имеет точки соприкосновения с буддизмом Тибета и его идеологией.

С точки зрения православия, йога ― это набор приемов, с помощью которых каждый человек сможет управлять происходящими в нем физиологическими и психологическими процессами. В нее входят и методы, которые помогают достичь определенного состояния духа. Любые физические тренировки становятся в первую очередь обрядами, а также оккультными медитациями, позволяющими проникнуться восточной философией. А асаны, которым человек учится в процессе занятий, отождествляют его с животными, а иногда даже с предметами. Принимая некоторые позы, человек влияет на сексуальные центры в теле, пробуждая энергию секса.

Православие придерживается мнения, что невозможно отделить веру, нравственность и исполнение внешних обрядов от физических упражнений. В йоге даже самые простые движения вбирают в себя знаковую систему, через которую телу и душе передается определенная информация. С помощью таких психотехнических приемов люди добиваются расширения сознания и раскрытия в них самих божественности. Это противоречит христианской вере, поэтому духовные наставники склонны запрещать своим ученикам йогу.

Многие думают, что ценности в буддизме и христианстве – одинаковые: преодоление мирских страстей, избегание грехов, любовь к живому и жертвенность. Но человек, проповедующий буддизм, должен отречься от привязанностей и желаний, что подразумевает и отказ от Христа. Разница заключается в том, что буддисты стремятся достичь того состояния, когда они ни к чему не привязаны, а душа чиста и не наполнена. Христианство же воспринимает жертвы, помощь и радость только сквозь призму живущей в душе любви. Отношение православной церкви к йоге неоднозначное, но чаще ― негативное.

Йога и христианская вера

Особенность йоги в том, что выполнение упражнений, или асан, а также дыхательная гимнастика являются подготовкой тела к переживаниям души. Цель техники ― не подтянуть или сделать более гибким тело. У нее религиозно-аскетическая основа. Искушенные йогины достигают самадхи, когда им подвластны все психические состояния и они могут свободно сосредотачивать разум на чем угодно. Тогда они освобождаются от телесной оболочки и выходят из круга реинкарнаций.

Христианское учение подразумевает противоположное. Когда душа соединяется с божественным началом, человек раскрывает все свои таланты и лучшие черты. Не требуется избавляться от личностных качеств, терять самого себя. Христианин не должен стараться изжить из сердца радость, любовь и прочие чувства, потому что только с их присутствием жизнь становится по-настоящему наполненной.

Нельзя забывать и про медитативные техники, применяемые в йоге. Во время медитации человек стремится сосредоточить мысли на одной идее. Происходит полное отрешение от объектов внешнего мира, достигается определенное состояние психики. Медитирующий словно общается с самим собой, погружается во внутренний мир, занимается самогипнозом.

Молитвы же, принятые в православии, направлены не внутрь, а вовне ― к Богу. Это разговор с Богом. Источник сил, вдохновения, духовного совершенства в этих двух случаях совершенно противоположный: в буддизме ― человеческая душа, в христианстве ― Бог.

Являясь, с точки зрения религии, религиозно-мистической практикой, медитация заставляет человека находиться вне Христа. Развивая свои способности, человек начинает думать, что проводник высших сил, света и откровений ― он сам, обладатель высшей миссии. Это причина, по которой церковный мир не приемлет йогу.

Неверно говорить, что йога не позволяет добиться значимых результатов. С ее помощью можно достичь внутренней уравновешенности, состояния покоя вне зависимости от внешних обстоятельств, привести в порядок нервную систему. Каждое упражнение позволяет развить какую-то способность. Но позиция христианства такова, что душу нельзя насильно успокаивать, она должна постоянно «болеть». Только тогда душа освободится от грехов посредством исповеди.

Воцерквленные православные люди убеждены, что ради сохранения бодрости и крепости духа можно прибегнуть и к обычной физкультуре. Гимнастика ― отличный способ поддерживать форму. Они опасаются проблем, которые возникают у тех, кто чересчур рьяно придерживается правил йоги. Так, прочищение носоглотки и кишечника со временем приведет к повреждению слизистых оболочек, а из-за неправильно составленной программы могут случиться вывихи, артриты и артрозы.

Можно ли православным практиковать йогу

В наши дни соблюдение здорового образа жизни превращается в настоящий культ. Йога распространяется повсеместно, приходя в первую очередь в крупные города. Но, становясь ее адептом, православные должны помнить о том, что это не вид спорта, а ответвление от религиозной традиции Востока.

Цель этой практики ― научить людей управлять не только телом, но и психикой. Делается это для достижения высшего состояния души и тела. Невозможно заниматься йогой только для развития тела. Посещая тренировки, каждый человек должен отдавать себе отчет в том, что он принимает духовные цели йоги и всю систему буддистского духовного воззрения. По этому поводу есть мудрое высказывание иеромонаха Серафима, даже занимаясь йогой исключительно для поддержания здоровья тела, человек неосознанно готовит себя к перемене духовных ориентиров и новым духовным переживаниям.

Церковь не рекомендует православным людям прибегать к этой практике. Она поясняет: йога считает положительным всякий духовный опыт, в том числе случающийся во время медитативных занятий. Православные же люди должны учиться различать духов, а также понимать, что прилив энергии и тепло во время молитвы в любых частях тела, располагающихся под уровнем сердца, опасны и должны отвергаться. А занятия йогой предполагают, что прорабатываются различные чакры и центры в теле человека, наполняются теплом и энергетическими потоками.

Йога и православие ― понятия несовместимые, особенно для тех, кто не приемлет поверхностности и стремится погрузиться в то, чем занимается и во что верит. Поэтому каждый человек должен самостоятельно сделать свой выбор духовных ориентиров.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *