Клавдия Устюжанина барнаульское чудо

Барнаульское «чудо воскрешения»: широко известное в православной
литературе чудо было выдумано психически больной женщиной.

18.11.2005 13:44

Статья, восстанавливающая реальную канву происшедших более 40 лет назад в Барнауле событий, опубликована сайтом «Алтапресс». Несмотря на явно «желтый» характер материала, обсуждаемая в нем проблема достаточно важна, т.к. «барнаульское чудо» упоминается во многих церковных трудах и внесение документальной ясности в этот вопрос представляется необходимым.
Очередное воскрешение Клавдии, или Барнаульское чудо-юдо
Призрак Клавдии Устюжаниной снова бродит по страницам газет. О жительнице Барнаула, «воскресшей в 1964 году в морге», громко вспомнили фанаты Грабового. Того самого, который предложил матерям Беслана оживить их детей. «Не верите в то, что мёртвых воскрешают, а как же барнаульское чудо?» Образ продавщицы из Барнаульского хлеботорга вновь поднят на щит и рядом священников. Что же на самом деле произошло тогда в Барнауле? Корреспондент газеты «Маркер-Экспресс» решила сделать «вскрытие» давней истории.
О чудесном воскрешении Клавдии писано-переписано, и каждый раз подробности чуда были разными. В одних говорилось, что до «воскрешения» Устюжанина была активной коммунисткой, а потом сдала партбилет, в других, что она пила-гуляла, а потом одумалась. По-разному выглядят и сцены в морге.
Статьи о «чуде» писались и после настоящей смерти Клавдии. Она умерла в 1978 году, но несмотря на это одна из газет публиковала рассказ от её имени через 20 лет после смерти. Якобы 79-летняя баба Клава сидит и рассказывает… Такой вот казус.
Сын Клавдии Никитичны протоиерей Андрей Устюжанин, священник Свято-Успенского монастыря в городе Александрове Владимирской области, вежливо сказал по телефону, что самая правдивая версия — записанная им со слов матери. Остальные просто неправильно записывали, делая ошибки. Вот фрагменты истории, записанные со слов сына Устюжаниной.
Понеслась душа в ад
«В 1963-1964 гг. я вынуждена была лечь в больницу на обследование. У меня была обнаружена злокачественная опухоль. Однако, не желая меня расстраивать, мне сказали, что опухоль доброкачественная. Я хотела, чтобы мне сказали правду, ничего не скрывая, но мне сообщили только, что карточка моя находится в онкологическом диспансере. Придя туда и желая узнать правду, я выдала себя за свою сестру, которая интересуется историей болезни родственницы. Мне ответили, что у меня злокачественная опухоль, или так называемый рак.
Прежде чем лечь на операцию, мне нужно было, в случае смерти, устроить сына и произвести опись имущества. Когда опись была сделана, то стали у родственников спрашивать, кто возьмёт к себе моего сына, но все от него отказались, и тогда оформили его в детский дом.
17 февраля 1964 года я сдала дела в своём магазине, а 19 февраля была уже на операции. Проводил её известный профессор Израиль Исаевич Неймарк (еврей по национальности) вместе с тремя врачами и семью практикантами-студентами. Вырезать что-либо из желудка было бесполезно, так как весь он был охвачен раком; было выкачано 1, 5 литра гноя, прямо на операционном столе наступила смерть. Сам процесс отделения моей души от тела я не чувствовала, только вдруг увидела я своё тело со стороны так, как мы видим, например, какую-нибудь вещь: пальто, стол и т. п. Вижу, как вокруг моего тела суетятся люди, стараясь вернуть меня к жизни. Я всё слышу и понимаю, о чём они говорят. Чувствую и переживаю, но дать им знать, что я здесь, не могу.

Вдруг я оказалась в близких и родных мне местах, там, где меня когда-либо обижали, где я плакала, и в других трудных и памятных мне местах. Однако я не видела возле себя никого, и сколько ушло времени на то, чтобы я могла побывать в этих местах, и каким способом осуществлялось моё передвижение — для меня всё это осталось непостижимой тайной. Неожиданно я оказалась в совершенно незнакомой мне местности. Вдруг я увидела, что с востока по направлению ко мне идет высокого роста Женщина. Строгая, одетая в длинное одеяние (как я узнала позднее — монашеское), с покрытой головой. Видно было строгое лицо, Возле Неё шёл ребёнок, который доставал Ей только до плеча. Я старалась увидеть его лицо, но мне так это и не удалось, потому что он всё время поворачивался ко мне или боком, или спиной. Как я узнала позже, это был мой Ангел — хранитель. Я обрадовалась, думая, что когда они подойдут поближе, то я смогу узнать у них, где нахожусь.
Всё время ребёнок что-то просил у Женщины, гладил Её руку, но Она очень холодно обращалась с ним, не внимая его просьбам. Тогда я подумала: «Какая Она безжалостная. Если бы мой сын Андрюша просил у меня чего-нибудь так, как просит у Неё этот ребёнок, то я бы даже на последние деньги купила ему то, что он просит».
Не доходя 1,5 или 2 метра, Женщина, подняв кверху глаза, спросила: «Господи, куда её?» Я услышала голос, который ответил Ей: «Её надо спустить обратно, она не в срок умерла». Это был как бы плачущий мужской голос».
После этого Клавдии якобы показали ад с обгорелыми телами и сказали: молись, век мизерный остался. А дальше:
«…я очутилась в морге в своём теле. Как или каким способом я ВОШЛА в него — не знаю. В это время в морг внесли мужчину, у которого была отрезана нога. Кто-то из санитаров заметил во мне признаки жизни. Сообщили об этом врачам, и они приняли все необходимые меры ко спасению: дали мне кислородную подушку, сделали уколы. Мёртвой пробыла я трое суток (умерла 19 февраля 1964 г., ожила 22 февраля). В марте 1964 г. я легла на повторную операцию, для того чтобы узнать о состоянии своего здоровья и чтобы зашили мне швы. Повторную операцию проводила известный врач Алябьева Валентина Васильевна. Во время операции я видела, как врачи копаются в моих внутренностях, и, желая знать моё состояние, задавали мне различные вопросы, и я отвечала на них. После операции Валентина Васильевна в сильном волнении сказала мне, что в организме нет даже и подозрения на то, что у меня был рак желудка: всё внутри было как у новорождённой.» После этого по официальной версии бывшая атеистка стала убеждённой проповедницей веры в Господа.
Свидетельство о смерти
— Верьте, так и было, — заверил священник Андрей. — Теперь врачи говорят, что мама лежала в реанимации. Но я помню, меня подвели к маме, и помню слова «в уста не целуй, целуй в лобик». Меня бы в реанимацию, наверно, не пустили… А священник Анатолий Берестов видел собственными глазами справку о её смерти, которую выдали, когда мама была в морге.
На вопрос, где же теперь эта справка, отец Андрей замялся: «Она раньше у мамы была, а потом куда-то делась».
С иеромонахом Анатолием Берестовым, доктором медицинских наук и настоятелем домового храма Преп. Серафима Саровского при московском Институте трансплантологии и искусственных органов, мы созвонились в пятницу, 11 ноября.
— Действительно, я встречался с этой женщиной в 60-х на Ярославском вокзале, — поделился иеромонах. — Детали я подзабыл. Она рассказывала, что в состоянии клинической смерти умерла на операционном столе. Я видел свидетельство о смерти и справку из психдиспансера о шизофрении. Но в справках никогда не писалось «шизофрения», ставился код. Значит, кому-то нужно было наделить её этой справкой, чтобы ей не верили? Она произвела на меня впечатление нормального спокойного человека. Говорила, что очнулась в морге, и служитель увидел её розовые ноги. О том, что было, я сужу только по её рассказу. Я, как медик, всё спрашивал её: «Как это могло быть?» Она отвечала: «Не знаю». Жаловалась на плохой сон, на то, что власти угнетают.
Почему уехала из Барнаула? Говорила, что должна свидетельствовать всему миру о Боге. Как священник я верю в чудо воскрешения. Я сам недавно был свидетелем, как тяжелобольной наркоман, умирающий от СПИДа, выздоровел. Я лично видел его в предагональном состоянии. Говорил, готовьтесь, осталось не больше суток. И вдруг он возвращается в этот мир, выздоравливает.
«Клавка была шарлатанкой»
Священник Андрей Устюжанин поведал, что жили они с матерью на улице Крупской, 96, что уехали потом из Барнаула «по воле Божьей».
В субботу, 12 ноября, из-за забора этого деревянного дома громко лаяли собаки. Хозяйка дома, купившая в свое время дом у Устюжаниных, сказалась больной и отказалась от любых бесед. Зато её соседка, услышав, что интересуются Устюжаниной, не выдержала:
— Это же аферистка, эта Клавка. Обычная аферистка. Всем рассказала, что воскресла, к ней начали люди приезжать, думая, что она святая. Если бабка согбенная приедет с пустыми руками, она и на порог не пускала, а если с баулами подарков приедут, то пустит. Они её в ванную посадят, ж: ей моют, а сами потом воду пьют. Тьфу. — После этих слов женщина, не пожелавшая представиться, ушла в дом, не попрощавшись.
В Барнауле это чудом не считали?
Дело приобретало другой оборот. Но соседи есть соседи. В соседских отношениях, говорят, иногда сам чёрт ногу сломит. А что скажут о Клавдии барнаульские священники?
— Я плохо знаю подробности этой истории, — сказал Константин Метельницкий. — Знаю только, что она три дня в морге лежала, а потом воскресла. Лучше об этом знает священник Николай Войтович. В одном из многочисленных рассказов о чудесном воскресении говорится, что Клавдия увидела во сне Николая Войтовича в костюме, который у него был, но он его ни разу не надевал. Ещё говорила, что отец Николай советовал прятать подальше медицинские справки.
— Ничего подобного не было, — говорит священник Николай Войтович, — и свидетельство о смерти она мне не показывала. У неё была клиническая смерть, я говорил после с врачами. И она могла, конечно, разные картины увидеть, когда отходила от наркоза. Когда она объявилась, я не придал значения её рассказам. Потом в Томске на проповеди священник сказал о «барнаульском чуде», из Томска сюда поехали толпы народа. Но в Барнауле это чудом не считают.

Из телефонного интервью с Андреем Устюжаниным:
— У мамы, я помню, не сложилось хороших отношений с отцом Николаем Войтовичем. А то, что говорят, будто она водой с себя торговала, — это наговоры. Представьте, это же были 60-е годы, когда к религии очень сурово относились. Не занималась она продажей воды:
В те дни морг был пуст
В невероятной истории о воскресении фигурируют реальные имена очень уважаемых в городе врачей: Неймарка, Алябьевой. Ни Израиля Исаевича, ни Валентины Васильевны, к сожалению, в живых нет. Одна из коллег Алябьевой из 3-й городской больницы сказала, что не слышала от неё никакой истории о Клавдии Устюжаниной.
— Как это уже всё надоело,- поделился по телефону Александр Неймарк, сын Израиля Исаевича, главный уролог края, доктор медицинских наук, профессор. — Это же была ненормальная женщина, которая преследовала отца. В те дни больные вообще не умирали. В журнале регистраций нет записей. У неё была клиническая смерть при даче наркоза. Сердце запустили — вот и всё чудо. Отца после этого позвали. Он написал, как всё было, в одном письме в редакцию. Это письмо Наталья Васильева, которая была в ту пору редактором издательства медицинского университета, цитировала в одной своей статье.
— Меня от баек священников вообще трясёт, — честно призналась воинствующая атеистка Васильева. — Я этой публике не доверяю. Их специальность — врать.
По версии Васильевой, в начале «чуда» была несчастная женщина явно с не вполне здоровой психикой, придумывающая о себе небылицы и, вероятно, сама в них верящая. Затем поклонники, уверовавшие в её святость, приезжающие к ней за «святой водой» и рассказывающие о ней другим. И, наконец, падкие на сенсации журналисты, которые довершили дело.
В одной из историй, записанной со слов Клавдии Устюжаниной, говорится даже, что профессор-еврей хотел умертвить её после воскрешения.
Письмо профессора Неймарка
Копия письма Израиля Исаевича Неймарка хранится у его ученика, доктора медицинских наук, членакорреспондента РАМН Якова Наумовича Шойхета. Это письмо было написано в 1998 году после публикации о «барнаульском чуде» в одной из центральных газет. Вот фрагменты из него: «В феврале 1964 года в факультетскую клинику Алтайского медицинского института на базе железнодорожной больницы, возглавляемой мною, поступила Клавдия Устюжанина на операцию по направлению онкологов с диагнозом «рак поперечно-ободочной кишки». В клинике больная оперирована под эндотрахеальным наркозом. Во время вводного наркоза наступила остановка сердца. Сразу были приняты реанимационные меры, и быстро, через две минуты, удалось восстановить сердечную деятельность. На операции обнаружен большой воспалительный конгломерат, исходящий из поперечноободочной кишки, сдавливавший и затруднявший ее проходимость. Никаких метастазов рака и 1,5 литра гноя, указанных в статье, не было обнаружено. Наложен свищ на слепую кишку для отвода газов, кишечного содержимого и создания условий для устранения воспалительного процесса. Таким образом, рак был исключён. Картина соответствовала воспалительному процессу. Вся операция продолжалась 25 минут.
После операции больная была без сознания в течение двух дней. Находилась в реанимационной палате под постоянным наблюдением врачей и сестёр. Дышала самостоятельно, и сердце работало нормально. Затем она пришла в сознание и стала интересоваться, что нашли на операции и что ей сделали. Я многократно лично с ней беседовал и убеждал, что у неё рака нет, а имеется воспаление, а когда оно утихнет, ей свищ закроют. Но она мне не верила, ибо часто заговаривала на эту тему и рассказывала, что у неё растёт мальчик Андрей. Отца нет, и если у неё рак, то должна подумать, как его устроить. Я её уверял, что рака нет и не надо ничего предпринимать, что она сама сына воспитает и вырастит. Следовательно, Клавдия Устюжанина не умерла ни на операционном столе, ни после операции, поэтому не было надобности ей воскресать. Мне непонятно, как она могла демонстрировать свидетельство о смерти и историю болезни. Сомневаюсь также, что она была «убеждённой атеисткой», в больнице она часто молилась, и Бог ей помог — сердечная деятельность быстро восстановилась, а рака не оказалось. В дальнейшем Устюжанина поправилась. Опухоль уменьшилась и рассосалась. В городской больнице доктор В. В. Алябьева ей свищ зашила, и больная полностью выздоровела. Накануне операции Валентина Васильевна мне позвонила по телефону, и я ей сообщил, что воспалительная опухоль рассосалась. В. В. знала до операции, что у больной рака нет. Что касается Устюжаниной, то она придумала легенду, как она воскресла из мёртвых. При этом легенда всё время менялась. Сначала она распространялась о том, что она умерла, а её, голую, в мороз вынесли в морг, где лежали трупы. Пришёл сторож больницы, уронил ведро, и она очнулась. Душа летела к рынку (Устюжанина работала в торговле), её встретил ангел и велел вернуться к Клавдии, и она ожила. На самом деле в то время в железнодорожной больнице никто не умирал, не было трупов, а сторожей вообще в больнице никогда не было.
Устюжанина пропагандировала свою святость и организовала бизнес, производила омовение и использованную воду продавала как святую. Её публичные выступления сопровождались грубыми выходками и проклятиями в общественных местах города в мой адрес и адрес сотрудников железнодорожной больницы с махровым антисемитским оттенком.
Многократно в разных газетах появлялись статьи, подобные опубликованной Вами, но с различными вариантами выдумок… Мне понятно, что инициатором этих выступлений является её сын Андрей, который ныне служит священником в Свято-Успенском женском монастыре Александрова. Приходится удивляться, как в течение 20 лет после смерти матери он муссирует выдуманную ею легенду для создания себе популярности и славы. К тому же во всех этих публикациях проскальзывает душок антисемитизма… За долгие годы хирургической деятельности это единственный случай в моей практике, когда приходится доказывать абсурдность подобной публикации. Никогда не мог себе представить, что Вы могли опубликовать этот бред и уподобиться бульварной прессе… Этим Вы нанесли глубочайшую обиду и душевную травму, которую не заслужил».
Операцию начал не Неймарк!
— Сам Израиль Исаевич операции Устюжаниной не начинал, — рассказал Яков Наумович Шойхет. Оперировал другой опытный хирург, его ученик. Но он ещё не успел начать операцию, был дан вводный наркоз, и у больной наступила остановка сердца. Восстановили сердечную деятельность быстро, встал вопрос, что делать дальше. У больной была кишечная непроходимость. Кто-то должен был взять на себя ответственность продолжать операцию после клинической смерти. Позвали Неймарка, он дал указание спасать. Операция была продолжена. Открыли живот, обнаружили инфильтрат, который сдавил поперечно-ободочную кишку, вывели её наружу, дали возможность выходить кишечному содержимому через другое отверстие. Собственно говоря, это и спасло жизнь пациентки. Всё было сделано так, чтобы потом, когда кишечная непроходимость пройдёт, можно будет восстановить проходимость кишки. Чтобы человек ходил естественным путём и не жил с выведенной кишкой наружу. Они даже это предусмотрели. Благодаря Неймарку больная не просто выздоровела, но и не осталась инвалидом. А потом родилась эта версия о «воскрешении». Даже не берусь судить, кто первый её создал. Конечно, частично она шла и от неё. Сначала говорила одно, потом другое. В конце концов, заявила, что её в морге вскрыли. Но каждый медик знает, что при вскрытии органы изолируются, берётся кусочек ткани каждого органа для исследования гистологического.
Моё отношение к этой женщине всё равно будет как к больной, которая пережила тяжёлую операцию. Как к страждущей. Несмотря на то, что она отплатила врачам чёрной неблагодарностью. Со стороны врачей в тот момент было сделано абсолютно всё в высшей степени грамотно с хорошим прогнозом на будущее. Израиль Исаевич выглядит здесь не просто как опытный грамотный хирург, но и мужественный человек, который взял на себя решение продолжать операцию после клинической смерти. Дальнейшее ожидание могло привезти к некрозу кишки. Оттягивая операцию в таких случаях, мы ставим под угрозу жизнь больного. В таких ситуациях и проявляется истинный хирург. Был интересный эпизод в жизни Израиля Исаевича, когда тоже решался вопрос об операции с риском для жизни больной. А без операции шансов на выздоровление вообще не было. Он собрал всех хирургов: что будем делать — и оперировать страшно, и не оперировать — не использовать шанс. Все высказывались полтора часа. Он говорит: «Подумайте хорошо и придите к заключению, а я пойду поработаю». Ушёл. Вернулся через полтора часа: «К какому выводу пришли?» — «Делать операцию». — «Я так уже и сделал». Это был удивительный человек. В нём сочетались ленинградская школа и черты хирурга, прошедшего фронт. Он всю войну был действующим хирургом полевого госпиталя. Людей такой культуры, такой мощи сейчас редко встретишь. И всё, что потом развернулось, грязно. И он принял на себя огонь, несмотря на то что операцию делал его ученик. И ученик сделал всё грамотно, повторюсь. Настоящий интеллигент Израиль Исаевич не отвечал на выпады в жёлтой прессе. Его обидела статья в центральной газете, газете, которую он любил. Он до самой смерти ждал ответа от редактора, но так и не дождался… (Мы намеренно не называем газету, о которой идёт речь. Может быть, наши коллеги ещё принесут позднее покаяние).

Марина Кочнева, сайт «Алтапресс», 17.11.2005

Рассказ об истинных событиях, происшедших в городе Барнауле с Клавдией Устюжаниной в 1964 году дословно записан сыном К.Н. Устюжаниной протоиереем Андреем Устюжаниным.

По благословению Святейшего Патриарха Московского и Всея Руси Алексия II

Рассказ об истинных событиях, происшедших в городе Барнауле с Клавдией Устюжаниной в 1964 году

Рассказ К.Н. Устюжаниной дословно записан ее сыном протоиереем Андреем Устюжаниным

Я, Устюжанина Клавдия Никитична, родилась 5 марта 1919.г. в селе Ярки Новосибирской области в многодетной семье крестьянина Никиты Трофимовича Устюжанина. В семье нас было четырнадцать детей, но Господь не оставлял нас Своей милостью.

В 1928 г. я лишилась матери. Старшие братья и сестры пошли работать (я была в семье предпоследним ребенком). Отца народ очень любил за его отзывчивость и справедливость. Он помогал нуждающимся всем, чем только мог. Когда он заболел брюшным тифом, то тяжело пришлось семье, но Господь не оставил нас. В 1934 г. отца не стало.

После семилетки я пошла учиться в техникум, а затем окончила курсы шоферов (1943 – 1945 гг.). В 1937 г. я вышла замуж. Через год родилась дочь Александра, но через два года она заболела и умерла. После войны я потеряла мужа. Тяжело было одной, приходилось работать на всяких работах и должностях.

В 1941 г. у меня стала болеть поджелудочная железа, и я стала обращаться к врачам за помощью.

Вышла второй раз замуж, детей у нас долго не было. Наконец в 1956 г. у меня родился сын Андрюша. Когда ребенку исполнилось 9 месяцев, мы с мужем разошлись, потому что он сильно пил, ревновал меня, плохо относился к сыну.

В 1963 – 1964 гг. я вынуждена была лечь в больницу на обследование. У меня была обнаружена злокачественная опухоль. Однако, не желая меня расстраивать, мне сказали, что опухоль доброкачественная. Я хотела, чтобы мне сказали правду, ничего не скрывая, но мне сообщили только, что карточка моя находится в онкологическом диспансере. Придя туда и желая узнать правду, я выдала себя за свою сестру, которая интересуется историей болезни родственницы. Мне ответили, что у меня злокачественная опухоль, или так называемый рак.

Прежде чем лечь на операцию, мне нужно было, в случае смерти, устроить сына и произвести опись имущества. Когда опись была сделана, то стали у родственников спрашивать, кто возьмет к себе моего сына, но все от него отказались, и тогда оформили его в детский дом.

17 февраля 1964 года я сдала дела в своем магазине, а 19 февраля была уже на операции. Проводил ее известный профессор Израиль Исаевич Неймарк (еврей по национальности) вместе с тремя врачами и семью практикантами-студентами. Вырезать что-либо из желудка было бесполезно, так как весь он был охвачен раком; было выкачано 1,5 литра гноя. Прямо на операционном столе наступила смерть.

Сам процесс отделения моей души от тела я не чувствовала, только вдруг увидела я свое тело со стороны так, как мы видим, например, какую-нибудь вещь: пальто, стол и т. п. Вижу, как вокруг моего тела суетятся люди, стараясь вернуть меня к жизни.

Я все слышу и понимаю, о чем они говорят. Чувствую и переживаю, но дать им знать, что я здесь, не могу.

Вдруг я оказалась в близких и родных мне местах, там, где меня когда-либо обижали, где я плакала, и в других трудных и памятных мне местах. Однако я не видела возле себя никого, и сколько ушло времени на то, чтобы я могла побывать в этих местах, и каким способом осуществлялось мое передвижение – для меня все это осталось непостижимой тайной.

Неожиданно я оказалась в совершенно незнакомой мне местности, где не было ни жилых домов, ни людей, ни леса, ни растений. Тут я увидела зеленую аллею, не очень широкую и не очень узкую. Хоть я и находилась на этой аллее в горизонтальном положении, но лежала не на самой траве, а на темном квадратном предмете (примерно 1,5 на 1,5 метра), однако из какого он был материала, я не могла определить, так как была не в состоянии осязать его своими руками.

Погода была умеренная: не очень холодно и не очень жарко. Я не видела, чтобы там светило солнце, однако нельзя сказать, чтобы погода была пасмурной. У меня появилось желание спросить у кого-нибудь о том, где я нахожусь. На западной стороне я увидела ворота, напоминающие своей формой царские врата в храме Божием. Сияние же: от них было настолько сильное, что если бы можно было сравнить сияние золота или другого какого металла драгоценного с их блеском, то оно было бы в сравнении с этими вратами углем (не сияние, а материал. – Прим. ред.).

Вдруг я увидела, что с востока по направлению ко мне идет высокого роста Женщина. Строгая, одетая в длинное одеяние (как я узнала позднее – монашеское), с покрытой головой. Видно было строгое лицо, концы пальцев рук и часть ступни при ходьбе. Когда Она становилась ногою на траву, то та сгибалась, а когда убирала ногу, то трава разгибалась, принимая свое прежнее положение (а не так, как бывает обычно). Возле Нее шел ребенок, который доставал Ей только до плеча. Я старалась увидеть его лицо, но мне так это и не удалось, потому что он все время поворачивался ко мне или боком, или спиной. Как я узнала позже, это был мой Ангел хранитель. Я обрадовалась, думая, что когда они подойдут поближе, то я смогу узнать у них, где нахожусь.

Все время ребенок что-то просил у Женщины, гладил Ее руку, но Она очень холодно обращалась с ним, не внимая его просьбам. Тогда я подумала: «Какая Она безжалостная. Если бы мой сын Андрюша просил у меня чего-нибудь так, как просит у Нее этот ребенок, то я бы даже на последние деньги купила ему то, что он просит».

Не доходя 1,5 или 2 метра Женщина, подняв кверху глаза, спросила: «Господи, куда ее?» Я услышала голос, который ответил Ей: «Ее надо спустить обратно, она не в срок умерла». Это был как бы плачущий мужской голос. Если бы можно было его определить, то это был бы баритон бархатного оттенка. Когда я услышала это, то поняла, что нахожусь не в каком-то городе, а на небесах. Но вместе с тем у меня появилась надежда на то, что я смогу спуститься на землю. Женщина спросила: «Господи, на чем ее спустить, у нее короткий волос?» Я вновь услышала ответ: «Дай ей косу в правую руку, под цвет ее волос».

После этих слов Женщина вошла в ранее виденные мною ворота, а Ее ребенок остался стоять возле меня. Когда не стало Ее, то я подумала, что если эта Женщина говорила с Богом, то и я могу, и спросила: «У нас на земле говорят, что у вас здесь где-то рай есть?» Однако ответа на вопрос мой не последовало. Тогда я еще раз обратилась к Господу: «У меня остался маленький ребенок». И слышу в ответ: «Я знаю. Тебе жаль его?»

– «Да», – отвечаю и слышу: «Так вот, Мне вас каждого в три раза жальче. А вас у Меня столько, что нет числа такого. Вы по Моей благодати ходите, Моей благодатью дышите и Меня же по-всякому склоняете». И еще я услышала: «Молись, век мизерный жизни остался. Не та молитва сильна, которую ты где-то вычитала или выучила, а та, которая от чистого сердца, стань в любом месте и скажи Мне: «Господи, помоги мне ! Господи, дай мне!» Я вас вижу, Я вас слышу».

В это время вернулась Женщина с косою, и я услышала голос, обращающийся к Ней: «Покажи ей рай, она спрашивает, где здесь рай есть».

Женщина подошла ко мне и протянула надо мной Свою руку. Как только Она так сделала, меня как будто током подбросило, и я сразу же оказалась в вертикальном положении. После этого Она обратилась ко мне со словами: «Ваш рай на земле, а здесь вот какой рай», — и показала мне по левую сторону. И тут я увидела великое множество людей, тесно стоящих друг ко другу. Все они были черные, обтянутые обгорелой кожей. Их было так много, что, как говорится, яблоку негде было упасть. Белыми были только белки глаз и зубы. От них шел такой невыносимый смрад, что когда я уже ожила, то еще некоторое. время ощущала его. Запах в туалете по сравнению с ним как духи. Люди переговаривались между собой: «Эта с земного рая прибыла». Они старались узнать меня, но я никого из них не могла опознать. Тогда Женщина сказала мне: «Для этих людей самая дорогая милостыня на земле – вода. Одной каплей воды напивается бесчисленное множество людей».

Потом Она вновь провела рукой, и людей не стало видно. Но вдруг я вижу, что в мою сторону движутся двенадцать предметов. Своей формой они напоминали тачки, но только без колес, однако не было видно и людей, которые перемещали бы их. Эти предметы передвигались самостоятельно. Когда они подплыли ко мне, Женщина дала мне косу в правую руку и сказала: «Наступай на эти тачки и иди все время вперед». И я пошла вначале правой ногой, а потом приставляя к ней левую (не так, как мы ходим – правой, левой).

Когда я таким образом дошла до последней – двенадцатой, то она оказалась без дна. Увидела я и всю землю, да так хорошо, четко и ясно, как мы и ладонь-то свою не видим. Увидела храм, возле него магазин, в котором я последнее время работала. Я сказала Женщине: «Я работала в этом магазине». Она ответила мне: «Я знаю». А я подумала: «Если Она знает, что я там работала, то выходит, что Она знает, и чем я там занималась».

Увидела я и наших священников, стоявших к нам спиною и в гражданской одежде. Женщина спросила меня: «Узнаешь ли ты кого-нибудь из них?» Присмотревшись к ним повнимательнее, я указала на о. Николая Вайтовича и назвала его по имени-отчеству, как это делают светские люди, В этот момент священник обернулся в мою сторону. Да это был он, на нем был костюм, которого раньше я никогда не видела.

Женщина сказала: «Становись сюда». Я ответила: «Здесь нет дна, я упаду». И слышу: «Нам и надо, чтобы ты упала». – «Но я разобьюсь». – «Не бойся, не разобьешься». Затем Она тряхнула косою, и я очутилась в морге в своем теле. Как или каким способом я вошла в него – не знаю. В это время в морг внесли мужчину, у которого была отрезана нога. Кто-то из санитаров заметил во мне признаки жизни. Сообщили об этом врачам, и они приняли все необходимые меры ко спасению: дали мне кислородную подушку, сделали уколы. Мертвой пробыла я трое суток (умерла 19 февраля 1964 г., ожила 22 февраля).Через несколько дней, не зашив как следует горло и оставив свищ в боку живота, меня выписали домой. Громко говорить я не могла, поэтому произносила слова шепотом (повредили голосовые связки). Когда я еще находилась в больнице, мой мозг оттаивал очень медленно. Это проявлялось таким образом. Например, я понимала, что это моя вещь, но как она называется, сразу вспомнить не могла. Или когда ко мне приходил мой сын, то я понимала, что это мой ребенок, но как его звать – не могла сразу вспомнить. Даже тогда, когда я находилась в таком состоянии, если бы меня попросили рассказать о том, что я видела, я бы это сразу исполнила. С каждым днем мне становилось лучше и лучше. Незашитое горло и свищ в боку живота не давали мне правильно есть. Когда я что-нибудь ела, то часть пищи проходила через горло и свищ.

В марте 1964 г. я легла на повторную операцию для того, чтобы узнать о состоянии своего здоровья и чтобы зашили мне швы. Повторную операцию проводила известный врач Алябьева Валентина Васильевна. Во время операции я видела, как врачи копаются в моих внутренностях, а желая знать мое состояние, задавали мне различные вопросы, и я отвечала на них. После операции Валентина Васильевна в сильном волнении сказала мне, что в организме нет даже и подозрения на то, что у меня был рак желудка: все внутри было как у новорожденной.

После повторной операции я пришла на квартиру к Израилю Исаевичу Неймарку и спросила его: «Как вы могли так ошибиться? Нас, если мы ошибемся, судят». А он ответил: «Это было исключено, так как я все это видел сам, видели это все присутствовавшие со мной ассистенты, и, наконец, это подтвердил анализ».

По милости Божией, первое время я чувствовала себя очень хорошо, стала ходить в церковь, причащаться. Все это время меня интересовал вопрос: Кто была Та Женщина, Которую я видела на небе? Однажды находясь в храме, я узнала Ее образ на одной из икон Божией Матери (Казанская икона. – Прим. ред.) Тогда я поняла, что это была Сама Царица Небесная.

Рассказав о. Николаю Вайтовичу о том, что было со мной, я упомянула о костюме, в котором его тогда видела. Он был очень поражен услышанным и несколько смущен тем обстоятельством, что этот костюм он до того времени ни разу не надевал.

Враг рода человеческого стал строить различные козни, много раз я просила Господа показать мне злую силу. До чего же неразумен человек! Подчас мы и сами не знаем, что просим и что нам нужно. Однажды мимо нашего дома с музыкой проносили покойника. Мне стало интересно, кого хоронят. Я открыла ворота, и – о ужас! Трудно представить состояние, которое охватило меня в тот момент. Предо мной предстало неописуемое зрелище. Это было настолько ужасно, что нет слов выразить то состояние, в котором я оказалась. Я увидела множество злых духов. Они сидели на гробе и на самом покойнике, и все вокруг было заполнено ими. Носились они в воздухе и радовались, что завладели еще одной душой. «Господи, помилуй!» – невольно вырвалось из моих уст, я перекрестилась и закрыла калитку. Я стала просить Господа помочь мне и в дальнейшем перенести козни злого духа, укрепить мои немощные силы и слабую веру.

Во второй половине нашего дома жила семья, которая была связана со злой силой. Они старались найти различные способы, чтобы испортить меня, но Господь до поры и времени не допускал этого. В то время у нас были собака с кошкой, на которых постоянно нападал злой дух. Стоило им съесть что-либо, подброшенное этими колдунами, как бедные животные начинали неестественно корежиться и изгибаться. Мы им быстро выносили святую воду, и злая сила сразу оставляла их.

Однажды, по допущению Божию, им удалось испортить меня. В это время мой сын находился в интернате. У меня отнялись ноги. Несколько дней я пролежала одна без пищи и воды (тогда еще никто не знал о случившемся со мною). Мне оставалось одно – уповать на милость Божию. Но неизреченна Его милость к нам грешным. Однажды утром ко мне пришла пожилая женщина (тайная монашка) и стала за мной ухаживать: убирала, готовила. Руками я владела свободно, и, чтобы я могла с их помощью садиться, к задней спинке кровати, у ног, привязали веревку. Но враг рода человеческого старался погубить душу различными путями. Я чувствовала, как в моем сознании происходила борьба двух сил: зла и добра. Одни мне внушали: «Ты теперь никому не нужна, больше тебе такой, какой ты была раньше, никогда не быть, поэтому лучше тебе не жить на этом свете». Но мое сознание озарялось другой, уже светлой, мыслью: «Но ведь живут же на свете калеки, уроды, почему же я не должна жить?» Опять подступали злые силы: «Все тебя называют дурой, так задушись». А другая мысль отвечала ей: «Лучше дурою да жить, чем умною да гнить». Я чувствовала, что вторая мысль, светлая, ближе и роднее мне. От сознания этого становилось спокойнее и радостнее. Но враг не оставлял меня в покое. Однажды я проснулась от того, что что-то мешало мне. Оказалось, что веревка была перевязана от ног к изголовью кровати, а мою шею обвивала петля…

Я часто просила Матерь Божию и все Небесные Силы исцелить меня от моего недуга. Однажды ухаживающая за мной матушка, переделав домашнюю работу и наготовив еду, закрыла все двери на запоры, легла на диван и уснула. Я в то время молилась. Вдруг вижу, как в комнату вошла высокого роста Женщина. С помощью веревки я подтянулась и села, стараясь разглядеть вошедшую. Женщина подошла к моей кровати и спросила: «Что у тебя болит?» Я ответила: «Ноги». И тут Она стала медленно удаляться, а я, стараясь получше Ее рассмотреть, не замечая того, что делаю, стала постепенно опускать свои ноги на пол. Она еще дважды задала мне этот вопрос, и столько же раз я ответила, что у меня болят ноги. Вдруг Женщины не стало. Я, не сознавая, что стою на ногах, прошла в кухню и стала оглядываться, недоумевая, куда могла деться эта Женщина, и подумала, что она что-то взяла. В это время проснулась матушка, я ей рассказала о Женщине и своих подозрениях, а она с удивлением сказала: «Клава! Ведь ты ходишь!» Только тогда я поняла, что произошло, и слезы благодарности за совершенное Божией Матерью чудо покрыли мое лицо. Дивны дела Твои, Господи!

Недалеко от нашего города Барнаула находится источник, который называется Пеканский («ключик»). Много людей получали там исцеление от различных недугов. Со всех сторон съезжались туда люди, чтобы попить святой воды, помазаться чудотворной грязью, но главное, чтобы исцелиться. Необычайно холодная, обжигающая тело вода в этом источнике. По милости Божией, я несколько раз побывала на этом святом месте. Мы каждый раз добирались туда на попутных машинах, и каждый раз я получала облегчение.

Однажды, попросив шофера уступить мне место, я повела машину сама. Приехали мы на источник, стали купаться. Вода – ледяная, но не было случая, чтобы кто-то заболел или хотя бы получил насморк. Искупавшись, я вышла из воды и стала молиться Богу, Божией Матери, святителю Николаю и вдруг вижу, как в воде появилась Божия Матерь, виденная мною во время моей смерти. С благоговением и теплым чувством смотрела я на Нее. Так продолжалось несколько минут. Постепенно лик Божией Матери стал исчезать, и вот уже нельзя было ничего различить. Это чудо видела не я одна, но многие присутствующие здесь люди. С благодарной молитвой обратились мы ко Господу и Божией Матери, явившим нам грешным Свою милость.

Слава в вышних Богу, и на земли мир, в человецех благоволение!

Разоблачение «барнаульского чуда»

Молва о «барнаульском чуде» – удивительном воскрешении из мертвых жительницы Барнаула Клавдии Устюжаниной и ее чудесном исцелении от рака – давно шагнула за пределы Алтайского края. Истории давняя, но любители чудес никак не могут о ней забыть. О барнульской святой рассказывают книги и газеты, ее история, обрастая подробностями, гуляет по просторам Интернета: православные не сомневаются в божественной природе чуда, ученые ломают копья по поводу того, как объяснить феномен с материалистической точки зрении. Но ни у кого нет сомнений в одном – в достоверности удивительного факта. Между тем в действительности всё обстояло несколько иначе…
Наталья Васильева
В 1964 г. во время операции по поводу рака кишечника в больнице умерла женщина – простая продавщица Клавдия Никитична Устюжанина, не верящая в Бога. Тело её отнесли в морг, где оно пролежало 3 дня, а потом умершая удивительным образом ожила, причем вскоре выяснилось, что раковая опухоль у нее бесследно исчезла. После воскрешения бывшая атеистка стала христианкой и убежденной проповедницей веры в Господа. Такова официальная версия.
Вот как рассказывает об этом журналист «Комсомольской правды» (29 мая 1998 г) А. Полынский со слов священника, который когда‑то встречался с Устюжаниной: «Во время операции Клавдия вдруг увидела себя как бы над своим телом и наблюдала сначала за ходом операции, а затем – как тело уносили в морг. Зашивать располосованный живот врачи не стали, лишь слегка прошлись большими «стежками»… А позже работник морга, проходя мимо ее тела, вдруг обратил внимание на неестественный для мертвеца розовый цвет ног. Он дотронулся – они теплые».
Врачи, естественно, вначале не поверили в воскрешение покойницы, но потом все же взяли ее в операционную и «зашили нормально». Далее священник говорит, что Клавдия Никитична показала ему свидетельство о собственной смерти и историю болезни, в которой, правда, была всего лишь запись о реанимации на операционном столе.
Сын Устюжаниной Андрей добавляет (цитата из той же статьи): «Через месяц мама легла на повторную операцию, которую проводила известный врач Алябьева Валентина Васильевна. После операции Валентина Васильевна вдруг расплакалась и объявила: в организме оперируемой нет даже и подозрения на то, что был когда‑то рак кишечника. Тогда мама пришла к хирургу Неймарку, оперировавшему её в первый раз, и спросила: «Как вы могли так ошибиться?». Он ответил: «Ошибка исключена, пораженные раком органы я видел сам, видели мои ассистенты диагноз подтвердил анализ. Уже шли метастазы, мы выкачали из тебя полтора литра гноя»».
Еще более подробно и эмоционально пишет об этих удивительных событиях Николай Леонов в книге «Тайны тысячелетий», выпущенной в 1998 году московским издательством Ч.А.О. и Кº 7‑тысячным тиражом.
Вот сцена в операционной: «…и доли шанса на спасение больной не оставалось, хотя бригада хирургов еще долго пыталась бороться за ее жизнь… <…> Мысль с невероятным напряжением пытается найти тот последний возможный вариант спасения, но увы. Смерть уже поглотила свою жертву… За операцию взялся известный в крае профессор-онколог Израиль Исаевич Неймарк (в действительности он был не онкологом, а хирургом широкого профиля, долгое время возглавлял кафедру факультетской хирургии Алтайского мединститута. – Н. В.). Картина… была совершенно очевидна: вместо поджелудочной железы – остаток уродливой, переродившейся ткани, утонувшей в огромном количестве гноя».
Затем «незашитый труп» отправили в морг, а через три дня «санитары, пришедшие за трупом Устюжаниной, обнаружили вдруг признаки жизни в нем: она явно шевелилась, пытаясь сесть! Бросив носилки, они в страхе бежали из морга».
Как видим, ситуация здесь выгладит более драматично, чем в версии «Комсомольской правды». Дальше – больше: «Заработали грифы «секретно», затрещали служебные телефоны, оповещая Москву о странном происшествии. Оттуда же последовал один приказ: МОЛЧАТЬ!». Само собой разумеется, что развращенные коммунизмом, материализмом и атеизмом умы не могли признать чуда, поэтому после воскрешения Клавдию Никитичну подвергли нещадным преследованиям, а в медицинских документах осталась фальшивая запись о простой клинической смерти.
Были и другие публикации о «барнаульском чуде» – например. в газете «На грани невозможного» (№ 4 за 1998 г.). Эта статья примечательна тем, что в ней повествование ведется от лица самой Устюжаниной, хотя «Комсомольская правда» сообщает, что в 1978 г. она умерла от болезни сердца.
Случай, что и говорить, из рада вон выходящий, причем фигурируют в этом невероятном сюжете не только вполне реальные, но и весьма известные и уважаемые люди – И. И. Неймарк, В. В. Алябьева. Мне, естественно, давно хотелось узнать, всё ли происходило так, как о том пишут, благо возможность для этого была. К сожалению, И. И. Неймарка, который делал операцию, уже нет в живых, но в Алтайском медицинском университете заведует кафедрой урологии его сын – профессор Александр Израилевич Неймарк, тоже хирург и известный ученый. Я спросила его о «барнаульском чуде» и благодаря ему узнала об этой истории много такого, о чем журналисты, любители сногсшибательных сенсаций, предпочитают молчать.
(Израиль Исаевич Неймарк – заслуженный деятель науки, доктор медицинских наук, профессор)
После появления упомянутой статьи в «Комсомольской правде» И. И. Неймарк направил главному редактору газеты письмо, в котором подробно рассказал о том, что представляли собой эти события на самом деле. Ответа он так и не дождался. Но копия его письма сохранилась, и хочется, пусть с запозданием, все же предоставить слово человеку, действительно знавшему правду.
Вот что он пишет.:
В феврале 1964 года в факультетскую клинику Алтайского медицинского института на базе железнодорожной больницы, возглавляемую мною, поступила Клавдия Устюжанина на операцию по направлению онкологов с диагнозом «рак поперечно-ободочной кишки». В клинике больная оперирована под эндотрахеальным наркозом.
Во время вводного наркоза наступила остановка сердца. Сразу были приняты реанимационные меры, и быстро, через две минуты, удалось восстановить сердечную деятельность. На операции обнаружен большой воспалительный конгломерат, исходящий из поперечно-ободочной кишки, сдавливавший и затруднявший ее проходимость.
Никаких метастазов рака и 1,5 литров гноя, указанных в статье, не было обнаружено. Наложен свищ на слепую кишку для отвода газов, кишечного содержимого и создания условий для устранения воспалительного процесса. Таким образом, рак был исключен. Картина соответствовала воспалительному процессу.
Вся операция продолжалась 25 минут. После операции больная была без сознания в течение двух дней. Находилась в реанимационной палате, под постоянным наблюдением врачей и сестер. Дышала самостоятельно и сердце работало нормально. Затем она пришла в сознание и стала интересоваться, что нашли на операции и что ей сделали. Я многократно лично с ней беседовал и убеждал, что у нее рака нет, а имеется воспаление, а когда оно утихнет, ей свищ закроют. Но она мне не верила, ибо часто заговаривала на эту тему и рассказывала, что у нее растет мальчик Андрей. Отца нет, и если у нее рак, то должна подумать, как его устроить. Я ее уверял, что рака нет и не надо ничего предпринимать, что она сама его воспитает и вырастит.
Следовательно, Клавдия Устюжанина не умерла ни на операционном столе, ни после операции, поэтому не было надобности ей воскресать. Мне непонятно, как она могла демонстрировать свидетельство о смерти и историю болезни. Сомневаюсь также, что она была «убежденной атеисткой», в больнице она часто молилась, и Бог ей помог – сердечная деятельность быстро восстановилась, а рака не оказалось. В дальнейшем Устюжанина поправилась. Опухоль уменьшилась и рассосалась. В городской больнице доктор В. В. Алябьева ей свищ зашила, и больная полностью выздоровела. Накануне операции Валентна Васильевна мне позвонила по телефону, и я ей сообщил, что воспалительная опухоль рассосалась. В. В. знала до операции, что у больной рака нет.
<…> Что касается Устюжаниной, то она придумала легенду, как она воскресла из мертвых. При этом легенда все время менялась. Сначала она распространялась о том, что она умерла, а ее голую в мороз вынесли в морг, где лежали трупы. Пришел сторож больницы, уронил ведро, и она очнулась. Душа летела к рынку (Устюжанина работала в торговле), ее встретил ангел и велел вернуться к Клавдии, и она ожила. На самом деле в то время в железнодорожной больнице никто не умирал, не было трупов, а сторожей вообще в больнице никогда не было.

Устюжанина пропагандировала свою святость и организовала бизнес, производила омовение и использованную воду продавала как святую. Ее публичные выступления сопровождались грубыми выходами и проклятиями в общественных местах города в мой адрес и адрес сотрудников железнодорожной больницы с махровым антисемитским оттенком.
Многократно в разных газетах появлялись статьи, подобные опубликованной Вами, но с различными вариантами выдумок… Мне понятно, что инициатором этих выступлений является ее сын Андрей, который ныне служит священником в Свято-Успенском женском монастыре Александрова. Приходится удивляться, как в течение 20 лет после смерти матери он муссирует выдуманную ею легенду для создания себе популярности и славы. К тому же во всех этих публикациях проскальзывает душок антисемитизма…
За долгие годы хирургической деятельности это единственный случай в моей практике, когда приходится доказывать абсурдность подобной публикации. Никогда не мог себе представить, что Вы могли опубликовать этот бред и уподобиться бульварной прессе… Этим Вы нанесли глубочайшую обиду и душевную травму, которую не заслужил.
Редакция «Комсомольской правды», как уже было сказано, не ответила на это письмо, и, вероятно, по очень простой причине: ответить было нечего.
Совершенно очевидно, что свидетельство профессора-хирурга, непосредственного участника событий, заслуживает никак не меньшего доверия, чем рассказы журналистов, основанные на информации, полученной из третьих, а то и десятых рук. Нужны ли здесь какие-либо комментарии?
Не было рака, не было смерти, не было воскрешения – все это, увы, лишь результат безудержной фантазии самой Клавдии Никитичны, ее сына и их последователей. А живописные подробности операции, сцены в морге, достойные фильмов Хичкока, и прочие драматические повороты сюжета – целиком на совести, скажем мягко, не слишком правдивых авторов.
Перед нами, как на ладони, вся история возникновения «чуда». Вначале – несчастная женщина с явно не вполне здоровой психикой, придумывающая о себе небылицы и, вероятно, сама в них верящая. Затем – поклонники, уверовавшие в ее святость, съезжающиеся к ней за «святой водой» и рассказывающие о ней другим. И наконец падкие на сенсации журналисты, которые довершили дело, ибо печатному слову у нас принято доверять. «Чудо» состоялось. Попробуйте теперь кому-нибудь сказать, что все это ерунда, – вас тут же запишут в гонители правды. Сколько таких «чудес» кочует по страницам печати, с каждым разом обретая все более умопомрачительные детали, и сколько людей, прочитав о них, говорят, удивленно покачав головой: «Надо же! Вот ведь что бывает на свете!»
Желание верить в чудеса, наверное, присуще человеку от природы. И это замечательно, ибо без чудесного и непознанного жить было бы очень скучно. Пусть верующие видят в загадочных явлениях знамения свыше, а материалисты, к которым принадлежу и я, – просто еще не разгаданные наукой феномены. И пусть о неведомом пишут в книгах и газетах: читать об этом чрезвычайно интересно. Несказанное относится лишь к фактам, то есть, по определению, к событиям, имевшим место в действительности.
Историю же Клавдии Устюжаниной – недоразумение, обросшее гигантским комом самых фантастических домыслов и банальной дезинформации, – фактом никак не назовешь. Это легенда, она принадлежит к области мифологии и к реальности не имеет никакого отношения. Выдавать ее за таковую означает просто-напросто обманывать доверчивых читателей. Люди, к сожалению, редко относятся к прочитанному критически, а многие журналисты в наше время, увы, забыли о том, что такое добросовестность и честность.
Если всё, о чём здесь рассказано, кого-то всё же не убедило, остается только процитировать слова Дэвида Юма, английского философа и историка: «Когда религиозность соединяется со страстью к чудесному, тогда конец всякому здравому смыслу и свидетельство людей теряет всякий авторитет».
Право же, добавить к этому нечего.

Клавдия Устюжанина, победившая смерть

19 февраля 1964 года на операционном столе городской больницы Барнаула скончалась больная Клавдия Никитична Устюжанина. Раковый процесс, поразивший поджелудочную железу, охватил практически весь желудок и прилегающие к нему ткани. И доли шанса на спасение больной не оставалось, хотя бригада хирургов ещё долго пыталась бороться за её жизнь. Операцию проводил известный в крае профессор-онколог Израиль Исаевич Неймарк. Ассистировали ему ещё трое опытных специалистов. Посильно помогали и семеро студентов-практикантов, не считая сестринского персонала. Конечно, картина для каждого из них была совершенно очевидна: вместо поджелудочной железы — остаток уродливой, переродившейся ткани, утонувшей в огромном количестве гноя. Полтора литра его выкачали из брюшной полости пациентки! Теперь она уже труп. Чудес в таких случаях не бывает…

Ещё по инерции хирург отдавал приказания младшему медперсоналу, старшая операционная сестра с тревожными глазами в последний раз заботливо отёрла вспотевший лоб профессора. Но уже каждый чувствовал в своём сердце крошечный кусочек леденящего страха, который всегда приносит смерть.

Приглушённым голосом профессор распорядился вывезти труп из операционной и вышел переодеваться.

Спустя какое-то время незашитый труп — какой в этом смысл! — отправили в больничный морг. А на третий день туда явились родственники умершей, чтобы похоронить её, безвременно ушедшую из жизни: ровно двух недель не хватило Клавдии Устюжаниной до сорокапятилетия! Трагедия усугублялась ещё и тем, что оставался сиротой её восьмилетний сын Андрюша. Накануне операции Клавдия Никитична, зная, что ей предстоит, привела в порядок все свои дела: официально поделила имущество и недвижимость между родственниками, уладила всё, что могло оказаться неудобным для кого-то в случае её смерти. И вот только кровиночку свою вынуждена была оформить в детский дом, потому что не нашлось желающих взять его в свою семью.

А о том, что ей уже не выжить, сумела Клавдия Никитична выведать окольными путями. За год до трагедии она обследовалась в больнице (до этого боли в животе беспокоили её уже более трёх лет) и получила от врачей уклончивый ответ: обнаружили-де доброкачественную опухоль. Такова уж тогда была метода — обманывать явно обречённых. Ей также сообщили, что её история болезни передана в онкологический диспансер. И Клавдия Устюжанина отправилась туда под именем своей сестры. И ей как родственнице поведали всю правду. Потому-то и приготовилась она к уходу из жизни.

Но случилось невероятное. Санитары, пришедшие за трупом Устюжаниной, который пролежал в морге трое суток, обнаружили вдруг в нём признаки жизни: она явно шевелилась, пытаясь сесть! Первая реакция даже у видавших виды медиков была вполне естественной: бросив носилки, они в страхе бежали из морга. Мыслимо ли?!! Трёхдневный труп, располосованный и незашитый после операции, ожил! Потом уже целая депутация в белых халатах, забыв о морозе, неодетой кинулась в страшный ледник.

Воскресшую Устюжанину бережно подняли на верхний этаж больницы, где всё завертелось каруселью. СПУСТЯ ТРОЕ СУТОК ВОСКРЕС ЧЕЛОВЕК! От одной только мысли об этом всех бросало то в жар, то в холод. Ведь это был не летаргический сон, не воскрешение после клинической смерти (длящейся 10 — максимум 28 минут). Разум отказывался верить в произошедшее.

Трое суток в ледяном склепе под лёгкой простынкой! В таких условиях даже богатырь попросту бы замёрз. А там пролежало мёртвое, разрезанное тело, в котором уже не существовало поджелудочной железы, а желудок и другие органы были изуродованы непобеждённой раковой опухолью. Замелькали грифы «секретно», затрещали служебные телефоны, оповещая Москву о странном происшествии. Оттуда последовал только один приказ: МОЛЧАТЬ! Этим, наверное, и объясняется странная реакция местных эскулапов и их решение о дальнейшем лечении «больной».

А сама виновница нежелательной для местных властей шумихи в это время медленно возвращалась к жизни. Больше трёх суток в её мозг не поступала кровь и тем не менее он ожил! Как вспоминала потом сама Клавдия Никитична, трудно, болезненно «отходила» голова. До конца своих дней не снимала она тёплой шали с головы — так чувствительна стала она к малейшим перепадам температуры воздуха. А хирургов больше всего потрясло абсолютное обновление желудочно-кишечного тракта: он стал у вчерашней раковой больной совершенно чистым и здоровым, как у новорождённого младенца. Разводя руками, врачи констатировали факт: да, случилось ЧУДО, необъяснимое современной наукой.

Как считала Клавдия Устюжанина, ей, бывшей «покойнице», здорово навредили студенты — ведь им разрешили «попрактиковаться» на мёртвом теле. Они разрезали ей горло и повредили голосовые связки. Вот как вспоминает о том времени после воскрешения сама Клавдия Никитична:

«Через несколько дней, не зашив как следует горло и оставив свищ в боку живота, меня выписали домой. Громко говорить я не могла, поэтому произносила слова шёпотом. Когда я ещё находилась в больнице, мой мозг оттаивал очень медленно… Это проявлялось таким образом: например, я понимала, что это моя вещь, но как она называется, сразу вспомнить не могла. Или когда ко мне приходил сын, то я понимала, что это мой ребёнок, но как его звать, не могла сразу вспомнить. С каждым днём мне становилось всё лучше и лучше, хотя незашитое горло и свищ в боку живота не давали мне правильно есть. Когда я что-нибудь ела, то часть пищи проваливалась через горло и свищ.

В марте 1964 года я легла на повторную операцию для того, чтобы узнать о состоянии своего здоровья и чтобы зашили мне раны. Повторную операцию проводила известный врач Алябьева Валентина Васильевна. Во время операции я видела (проводилась она под местным наркозом), как врачи копаются в моих внутренностях, а, желая знать моё состояние, задавали мне различные вопросы, и я отвечала на них. После операции Валентина Васильевна в сильном волнении сказала мне, что в организме нет даже и подозрения на то, что у меня был рак желудка: всё внутри было, как у „новорождённого ребёнка“».

Уже нет в живых Клавдии Никитичны Устюжаниной; пришло время её естественной смерти, ведь она родилась в далёком 1919 году. Сегодня самыми точными сведениями располагает её сын, тот самый «маленький Андрюша», который стал священником с высшим духовным образованием. Вместе со своей матерью он прошёл ступени познания Бога, ни на минуту не забывая о том мире, в котором побывала его многострадальная родительница. Вот как это было.

«Прямо на операционном столе у меня наступила смерть. Сам процесс отделения моей души от тела я не чувствовала, только вдруг увидела я своё тело со стороны — так, как мы видим, например, какую-нибудь вещь: пальто, стол и т. п. Вижу и слышу, как вокруг моего тела суетятся люди, стараясь привести меня в чувство. Я всё слышу и понимаю, что они говорят. Чувствую и переживаю, но дать им почувствовать, что я здесь, что я их вижу и слышу, не могу.

Вдруг я оказалась в совершенно незнакомой мне местности, где не было ни жилых домов, ни людей, ни лесов, ни растений. И тут я увидела зелёную аллею — не очень широкую и не очень узкую. Хоть я и находилась на этой аллее в горизонтальном положении (то есть лёжа, а не так, как клинические смертники!), но лежала не на самой траве, а на тёмном квадратном предмете примерно 1,5 x 1,5 м. Однако из какого он материала, я не могла определить, т. к. не в состоянии была осязать его руками. Я не видела, чтобы там светило солнце, однако нельзя сказать, что было пасмурно. У меня появилось желание спросить у кого-либо, где я нахожусь. На западной стороне я увидела ворота, напоминающие своей формой Царские врата в храме Божием. Сияние же от них было настолько сильное, что если бы его можно было сравнить с сиянием золота или какого другого драгоценного металла, то оно было бы в сравнении с вратами углём.

Вдруг я увидела, что с востока по направлению ко мне идёт высокого роста Женщина. Строгая, одетая в длинное одеяние (как я узнала позднее — монашеское), с покрытой головой. Видны были строгое лицо, концы пальцев рук и при ходьбе — часть ступни. Когда она становилась ногою на траву, то та сгибалась, а когда убирала ногу, то трава разгибалась, принимая своё прежнее положение (а не так, как бывает на земле). Возле Неё шёл ребёнок, который доставал Ей только до плеча. Я старалась увидеть его лицо, но мне так и не удалось достичь своей цели, потому что он всё время находился от меня или в профиль, или спиной. Как я узнала позже (по возвращении на землю!), это был мой Ангел-хранитель. Я обрадовалась, думая, что когда они подойдут поближе, то я смогу узнать у них, где нахожусь.

Всё время ребёнок что-то просил у Женщины — гладил Её руку, но Она очень холодно обращалась с ним, не внимая его просьбам. Тогда я подумала: „Какая Она безжалостная! Если бы мой Андрюша просил у меня что-нибудь, как просит у Неё этот ребёнок, то я бы даже на последние деньги купила ему то, что он просит“. Когда они подошли ко мне близко, то Женщина, подняв глаза вверх, спросила: „Господи, куда её?“ Я услышала голос, который ответил Ей: „Её надо отпустить обратно, она не в срок умерла“. Это был как бы плачущий мужской голос — баритон бархатного оттенка. Когда я услышала это, то поняла, что нахожусь на небесах. Но вместе с тем у меня появилась надежда на то, что я смогу вновь спуститься на землю. Женщина спросила: „Господи, на чём её спустить, у неё волосы стриженные“. Я вновь услышала ответ: „Дай ей косу в правую руку под цвет её волос“. После этих слов Женщина вошла в ранее виденные мною ворота, но Её ребёнок остался возле меня».

* * *

Тогда, в 1960-е годы, весть о барнаульском чуде — воскресении из мёртвых Клавдии Устюжаниной разнеслась по стране. К её дому потянулись верующие. Указом партийного «головы» все дороги к дому Устюжаниной перекрывались нарядами милиции. Вскоре пожаловали в дом незваные гости: одни были в форме, другие — в штатском, — одним словом, прокурорско-милицейская бригада — и стали угрожать. «Ты что тут пропаганду религиозную разводишь, сектантка!» Клавдия Никитична безбоязненно заявила, что она не сектантка, а православная христианка. Это буквально взбесило главного из пришедших, который тотчас же перешёл на язык, предназначенный для «зэков»: «Да ты знаешь, куда я тебя упеку? Найду такое местечко, куда Макар телят не гонял!» Уверенная в своей правоте, Клавдия Никитична спокойно отвечала: «Не пугай. Я уже видела такие места, которые вам и присниться не могут. Вот там-то вы все и будете, если не покаетесь».

А тут и сосед усердствовал в «благородном негодовании»: не дают-де мракобесы ни отдыха, ни покоя, стучатся изо всех сил в дом, часто пугая квартиры. Отчасти так и бывало, поскольку паломникам днём все пути были перекрыты; вот они и пробирались ночами…

Тогда власти решили избавиться от «нарушительницы спокойствия», организовав против несчастной, ни в чём не повинной женщины судебные преследования. И каждый раз, когда она уходила на суд, сын Андрюша и верующие друзья становились на колени и читали акафисты Святителю Николаю и Божией Матери.

Судья упорно стремился обвинить Клавдию Никитичну в «религиозной пропаганде» (запрещённой при коммунистах), в «несанкционированной проповеди» и т. п. …Однако каждый раз обвиняемая возвращалась домой оправданной.

Преследования продолжались, и наступил тот роковой день, когда оставаться больше в родном городе было нельзя. Сын Клавдии Никитичны Андрей вспоминает, как мама встретила его однажды, идущего из школы, за много кварталов от родного дома, сказав, что немедленно нужно уезжать. Мальчик, было, возразил — ему ведь так хотелось пообедать после школы, — но мать умоляла его потерпеть, поскольку у дома её уже поджидал «воронок». И тут Андрюша вспомнил, что уже не раз домой приходили «дяди» — и в штатском, и в военной форме, выспрашивая мальчика, где его мать. На счастье, она, как правило, отсутствовала. Но однажды ей пришлось отсиживаться в шкафу. Андрей сказал тогда, что мама пошла в больницу. Ребёнок ещё не понимал, какая страшная угроза нависла над его семьёй, и только чувство тревоги передалось ему от матери. Он безропотно последовал за ней, навсегда покидая и родной очаг, и всё, что было там ему дорого, нужно и близко. Измученная женщина, бросив всё, с сыном отправилась за тридевять земель от родных мест и поселилась недалеко от Сергиева Посада (тогда — Загорска), близ святой обители Сергия Радонежского.

А у неё на родине для любителей «подробностей» был состряпан надёжный медицинский документ, где какая-то медсестра, как будто в спешке, записала: «Во время операции была клиническая смерть. Больная выписана с железнодорожной больницы под наблюдение онкодиспансера…»

Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Читать книгу целиком
Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *